Хозяин Священной Колыбели

И как все это выгребать? Сколько на это уйдет времени?!

Опять же, принцесса...

– Ты снова хмуришься, душа моя. О чем задумалась?

– О том, что происходит в мире, сколько в нем грязи... Столько лет никто ничего не делал и даже не пытался исправить. Рабство, опыты над юными латентными магами... Вик, мне страшно за Нежку. Ее дар опасен. И ты прав, да – все только начинается. Избавившись от кукловода, мир одномоментно не изменится, куклы-то остались… Без сильной и тяжелой руки над ними они разойдутся так, что проблем только прибавится.

– Мы справимся, прекраснейшая.

– Мне бы твой оптимизм... – я вздохнула, но позволила мужу меня обнять и поцеловать. – Рабство – это страшно. А если учесть, что оно уже двадцать лет, как процветает, а то и больше… И надо же, какая все-таки дрянь принцесса! Они с Рэнди – оба жертвы, но насколько ж отличаются друг от друга! Ей даже посочувствовать не получается. Вообще никак!

И даже тот факт, что она все еще являлась нареченной матерью Илиаса, никак не смягчал все обстоятельства.

"– И не сочувствуй. К тому же над ней уже свершился Высший суд. Она отказалась жертвовать собой ради брата, и я воспользовался правом Хозяина Священной Колыбели. Приговор ей вынесли боги. Она не раскаялась ни в чем, до последнего твердила о том, что трон был ее по праву, и что ей, как королевской особе, позволено все.

А вот об этом мне никто не рассказал. Видимо, ждали, пока Виктран сам поведает.

– И какое наказание она получила?

– Боги поступили справедливо. Ее жизнь и душа стали платой. Власен пробудит второй дар в день своего совершеннолетия. А она уже никогда не получит новое воплощение.

Жестоко. Но думаю, в подобном решении важную роль играло раскаяние. Если те же Рэндар и Амадео были искренни в своих переживаниях и заслуживали право на новую жизнь, то вот принцесса, судя по всему, считала себя несправедливо обиженной.

– Боги сделали еще кое-что…

– Что?

– Они перебросили связь нареченной матери с Илиасом с принцессы на ту, кто по праву может ею называться.

– Интена? – губы сами собой расплылись в широкой улыбке. – Она?

– Да. Шева должна была поведать ей об этом сейвеху.

– Это прекрасная новость! Я знаю, что она этого бы хотела.