Хозяин Священной Колыбели

Видимо, сильно я его затылком-то треснула. – Какая светлая мысль озарила твое сознание?

– Прости, пожалуйста, – снова покаялась я. – Только мысль далеко не светлая, скорее, наоборот – мрачная. Мрачнее некуда. Как думаешь, осталась ли для Зурара лазейка в тело Власена?

Я задышала, пытаясь успокоиться.

Что, если я права? Что, если во всех, кого своей силой коснулся Зурар, точнее – проник в тело, как в свое новое убежище, осталась та самая лазейка? Что, если он в любой момент может захватить власть над таким телом? И тогда неважно, сколько душ сейчас в теле Власена – одна или две, если после уничтожения главного сосуда проклятый бог вернется в самый первый и удачный эксперимент своих фанатиков!

А я руку на отсечение отдать готова – именно бастард был первым успешным подселением части сущности бога Хаоса.

– Я не увидел в нем ничего такого, что могло бы меня насторожить, – голос морфа звучал серьезно, от моего предположения не отмахнулись, как от мухи.

Я не могла не улыбаться. Приятно, когда твои намерения понимают с полуслова. Он ведь мог сказать, что подумает над тем, как выяснить, несет ли Власен угрозу для нас, действительно ли мальчик остается запасным сосудом для Зурара.

– Спасибо, Виктран. Власен не виноват в том, что над ним проводились чудовищные эксперименты. Но давай вернемся к принцессе. Мне нужны Верховные жрецы, а они вынуждены неотлучно находиться подле Ее высочества. Она – словно бомба замедленного действия, и мне это не нравится.

Сказала и подумала, что сейчас мужчина акцентируется на бомбе…

И не ошиблась. Пришлось пусть и сумбурно, но объяснить, что я имела в виду.

– Виктран, и еще… Конечно, сила Колыбели сделала свое дело, и в момент нахождения душ на грани старые печати и клятвы отчасти стираются, но… Проверь еще раз своих родителей. Мы уже примерно понимаем, каким должен быть узор у той силы, и какие бывают печати.