Храни её

Ты в каком месяце родился?

— В ноябре тысяча девятьсот четвертого.

— О, я тоже! Представляешь, а вдруг мы родились в один и тот же день? Тогда мы космические близнецы!

— Это как?

— Мы связаны сквозь время и пространство неведомой силой! Она выходит за рамки нашего понимания, ее ничто и никогда не сможет разорвать. Я считаю до трех, и на счет «три» мы вместе объявляем наш день рождения. Один, два, три…

И мы хором выкрикнули:

— Двадцать второе ноября.

Виола подпрыгнула от радости, обхватила меня руками и пустилась в пляс.

— Мы космические близнецы!

— Все-таки это невероятно! Тот же год, тот же месяц, тот же день!

— Я знала это! До скорой встречи, Мимо.

— Ты же не заставишь меня ждать два месяца?

— Космического близнеца не мучают ожиданием, — серьезно сказала Виола.

Она пошла направо, я налево. Ее счастье делало мой шаг легким, проясняло ночь, и я меньше корил себя за то, что солгал. Я родился седьмого ноября. Но я вдруг вспомнил дату на поздравительной открытке, которую несколько раз прочел, прежде чем заснуть у нее в комнате.

Уходя, я не забыл обернуться — трижды. Один за прошлый раз, один за этот и последний раз, потому что очень хотелось.

Работы в церкви закончились, и для нашей артели снова наступили тяжелые дни. Заказов было мало, и Альберто в их поисках снова колесил по окрестным долам и весям. Он даже закинул удочку Орсини, и те через управляющего передали ответ: к его услугам прибегнут в случае необходимости.

Не загруженные работой, мы с Абзацем занимали себя как могли. Запас камня у дяди иссяк, остался только кусок великолепного цельного мрамора, который он берег для крупного заказа. Я забавлялся тем, что вырубал в породе всякие барельефы — там, где камень выходил наружу и куда дотягивалась рука. Возможно, некоторые из этих пробных работ еще видны, и какой-нибудь путник может обнаружить их на повороте тропинки.