Хозяин моего сердца

Седну покидали лишь по особому разрешению наместника, либо в качестве раба для Великой Ликерийской Империи. В качестве раба — бесправного существа, полностью принадлежащего хозяину. Но не на Седне! Попав на Ликерию, можно снова на что-то надеяться. Здесь же, надежда умерла под завалами соргиса вместе с отцом.

— Седна — милостивая мать заступница! Помоги своим детям на всех дорогах, по которым им придется пройти! — Диана не уставала повторять тихим шепотом слова нехитрой молитвы, заученной еще в детстве.

Сердце отчаянно стучало в груди. До ночного сигнала еще было время, но тем не менее, нехорошее предчувствие заставляло девушку торопиться. Держа брата за руку, она почти бежала по грязным узким улицам некогда величественного города, пытаясь скорее добраться до центральной площади. Именно там располагались красивые разноцветные павильоны, где торговцы живым товаром собирали свой жуткий урожай.

— Вот она! — раздалось позади.

Обернувшись, Диана увидела запыхавшегося хозяина барака.

— Сычи, — испуганно пропищал Денни, еще сильнее вцепившись в руку сестры.

— Бежим, маленький! Бежим изо всех сил! — крикнула Диана, и они понеслись так, как никогда еще не бегали. На пределе возможностей, не обращая внимания на сбившееся дыхание и колики в боку.

В конце улицы показался просвет. С каждым метром он увеличивался. Еще немного и показалась площадь.

— Поднажми! — выдохнула Диана, делая рывок.

"Вылетев на площадь, брат и сестра кинулись к первому павильону, гостеприимно распахнувшему свои яркие двери. Только переступив порог, девушка нашла в себе смелость обернуться. Грузный владелец барака и два его сообщника испепеляли его злыми взглядами, но было поздно. Птичка улетела из клетки. Диана тяжело вздохнула. Улетела ли? Просто перелетела в новую. Отступать некуда. Единственный путь — вперед.

Миновав небольшой коридор, они оказались в круглом уютном помещении.

— Светлого дня вам, — поприветствовала их Диана.

Ликерийцы. Когда был жив отец, они старались не сталкиваться с захватчиками, но девушка всеми фибрами души ненавидела их. Их и саоргов. Последних ей видеть не приходилось. Разве что на плакатах, которыми ликерийцы обклеивали стены домов.