Хозяйка волшебной почты, или Сами с усами

В итоге, задергав прислугу до нервного тика, я согласилась на второй костюм для верховой езды, потому что без брюк при моей работе никуда. К наряду кроме умопомрачительного вельветового жакета глубокого бордового цвета прилагалась стильная короткая курточка с меховой оторочкой и прекрасная блуза из маркизета с нежнейшей вышивкой.

Да, не для почты подобные вещи, но сейчас мне определенно было не до капризов - нужно быстрее сматываться, пока окончательно не стемнело."

"Поэтому я выбрала еще пару удобных костюмов, выцепила из кучи дорогущих нарядов вполне приличный халатик, скромное домашнее платье и три ночных рубашки, от красоты которых едва не лишилась рассудка.

Миссис Грин по собственному почину принесла четыре смены белья, чулки, шустро упаковала все в большой саквояж, добавив сверху две  пары прогулочных и одни домашние туфли.

***

Как ни хотелось улизнуть потихоньку, не вышло.

Надежды оказались напрасными. Внизу, в огромном богатом холле, меня ждал Ричард, готовый для выхода в город.

– Твоя корреспонденция, – протянул он мне пачку писем, перевязанных атласной лентой.

Я покосилась на них, не зная, как поступить. Писали явно не мне, а прежней Арлет. Да и заботливый супруг наверняка прочитал их первым. Все конверты были вскрыты.

Отказаться? Дурь несусветная.

Я сунула пачку в свою бездонную сумку, попыталась отобрать у служанки саквояж, а у «муженька» корзину, но Ричард мне этого не позволил. Он учтиво придержал дверь, выпуская меня на волю. Сам взял у баул, и еду, явно собираясь отправиться со мной.

– Ты зачем... – Хотела я возразить.

Ричард отрезал:

– Одну не пущу. Даже не думай. Лучшим выходом было бы вовсе не выпускать тебя из дому.

Я машинально кивнула.

– Так что провожу до почты. – Он глянул сурово, отрезал: – Возражения не принимаются.

По лицу его было видно, что именно он думает о моей новой работе. Думает, но не высказывается вслух. Словно боится спугнуть.

Я потихоньку выдохнула от облегчения. Все вышло, как нельзя лучше. Если честно, мне и самой было боязно ходить в одиночку.