Хозяйка Священной Колыбели

Резинку10 бы им, да скакалку нормальную… Ну да еще не вечер, придумаем, как и из чего соорудить. Пока и веревкой неплохо обходимся. Вчера показала, как в «Рыбака и рыбку»11 играть…

От мыслей о вчерашнем вечере улыбка сама собой на лице появилась, теплая, душевная. Амадео, наблюдающий за мной, насторожился, нахохлился, и я вернулась в реальность. Не время ворон считать.

– Анастейзи, я готов Священной Парой поклясться, что твои воспитанники – они все обладают активным магическим даром. Но в герцогстве Дарремском шанс пробудить дар мог быть только у старшего парня!

– Богами лучше не клясться, – хмыкнула я, – не все мои воспитанники имеют активный магический дар.

– Как ты это сделала?!

– То есть армия уже не интересует? И как будем вашего сына искать – тоже?

Да я вредничала и немного издевалась. Ибо не его это дело – ни как, ни сколько одаренных у меня в итоге будут жить. Ишь, прыткий какой! Стрелой залетел, обескуражить вопросом и обвинением желая. Да только не на ту напал!

– Анастейзи, это же чудо! Самое настоящее! Я смог определить минимум семерых одаренных! Столько юных магов, да еще и в одном месте!

И надо же было в этот момент показаться Аррияшу (Амадео так ко мне мчался, что двери кабинета не закрыл, лакеев же у меня не было).

– Ваша светлость, – начал он, но, увидев аргерцога, осекся. – Простите, я позже зайду.

И попытался закрыть двери.

– Стойте! – властно приказал Амадео и резко поднялся.

Я хоть его лицо лишь краем глаза зацепила, но, честно говоря, скользнула мысль, что его, беднягу, сейчас инфаркт хватит. Даже поднялась следом из-за стола на всякий случай.

– Аррияш, пройди в кабинет.

Совесть все-таки во мне взыграла, не так давно я уже вытаскивала его вместе с женой с того света. Не стоит повторять, да и негоже в коридоре сцены устраивать.

– Ваша светлость, что вы хотели спросить у моего старшего охраны?

– Третий сын эдора Рафлада Аррияш Таррейский, – медленно, чеканя каждое слово, будто по бумажке читал, начал аргерцог.

От потрясения аргерцог забыл про игру в доброго дядюшку и семью и перешел на официальный тон, которым привык вести допросы.

– Аррияш, свободен.