Хозяйка маленького дома, или Любимая для дракона

– У вас в глазах огонь, – завороженно прошептала, уставившись в лицо напротив.

– Таисия, я никогда не вмешиваюсь в жизнь людей и своих детей – драконов.

От услышанных слов я замерла. Он назвал меня по имени?

– Вы знаете, кто я? – задержав дыхание, ждала ответа. Свечной огонь неожиданно взвился вверх, будто и не свечи стояли в подсвечниках, а факелы.

«Драконий бог!» – голос в голове дрожал от страха.

– Знаю, деточка, кто ты и откуда, – улыбнулся храмовник. – Я пришёл извиниться, моя маленькая дочка, искорка, вмешалась в дела мироздания, выкрав тебя из чужого мира.

– Мне не нужны извинения, – упав на колени, схватилась за расшитый драконами подол. – Молю, верните меня обратно к моим родителям! Обещаю никому не говорить, где была и что видела. А лучше — сотрите память о перемещении.

– Вернуть не могу, поэтому и пришёл извиниться, – сухо произнёс он, убивая в душе надежду.

– Почему не можете? – моя рука медленно опустилась вниз. – Вы драконий бог, если ваша искорка смогла выкрасть меня, то вы, более сильный… – я подыскивала слово.

– Мироздание не любит вмешательства, реальность твоего мира изменилась. Нет Таисии и никогда не существовало, возвращать некуда и не к кому.

– Вы врёте, вы заодно со своей искоркой! – мне не хотелось плакать, хотелось метнуть что-нибудь в драконьего бога. От бессилия из глаз брызнули слёзы.

Он, словно прочитав мои мысли, грустно улыбнулся.

– Я могу сделать тебе небольшой подарок, он не заменит потерю родных, но жить в нашем мире станет легче. Вставай, – мужчина помог подняться.

– Не нужны мне ваши подарки, верните домой, – всхлипнула, закрывая глаза ладонью.

Он наклонился и поцеловал меня в щёку. На душе стало спокойно, будто хлебнула валерьянки. В голове замелькали кадры жизни из моего мира, но без меня. Родные были счастливы, а это самое главное. Брат женился, но не на моей подруге, с которой, раз меня не было, он и не познакомился, а на милой девушке.

– Видишь, всё у них хорошо. И у тебя обязательно будет всё хорошо. Не обижайся долго на искорку, она маленькая, хотела жить и сделала вот такую глупость, если сможешь, то пойми и прости.

После поцелуя я чувствовала не только умиротворение, но какой-то странный комок в животе, словно рой бабочек пытался уместиться в одной точке.