Хороший мальчик

Джесс:?

Блейк:Поговорим завтра, или послезавтра, или когда-нибудь.

Секс и дружба

БлейкХьюстон, у нас уно проблемо.

Нет, не просто уно проблемо. У нас… как там по-испански будет «катастрофа»?

И это – я. Уже две недели, но никто даже не заметил. Ну, справедливости ради, я об этом ни слова не говорил. Какой мужик станет рассказывает всем вокруг об этом?

Такое не должно было случиться. Не со мной. Я – большой суровый хоккеист, который всегда знает, что делает. И мне нравилась эта жизнь. Игра в профессиональный хоккей дает массу преимуществ.

Вообще-то, любая телка сейчас бы лебезила передо мной, срывая трусики и шепча мне в ухо все грязные вещи, которые она бы позже со мной сделала за то, что я привел ее на такое офигенное мероприятие.

Любая телка, кроме Джесс Каннинг.

Она и есть моя проблема. И я даже с трудом формулирую мысли – настолько они ужасные.

Я западаю на нее.

Но замечает ли она? Нет, нет и нет.

– Этот акцент, – восхищается Джесс, во все карие глаза смотрящая на певца. – О боже, я бы три дня подряд слушала телефонный справочник, если бы в это время в моих ушах броугил[31] этот акцент.

– Нет такого слова – «броугил», – ворчу я.

Девушка хихикает.

– У тебя бревно в глазу, а у меня – соринка. Половина твоего словарного запаса выдумана, Блейки. А теперь тише! Я пытаюсь слушать!

Но она сама начала болтать! Я подавляю возмущение и заставляю себя настроиться на выступление Хозиера.

Сколько вообще этот чувак весит? Килограммов семьдесят пять? Восемьдесят? Все знают, что ты не настоящий мужик, если не весишь хотя бы девяносто.

Я наблюдаю за Джесс, которая смотрит на шоу. Она послушалась и оделась сегодня сексуально: в обтягивающее черное платье, которое подчеркивает идеальную грудь и доходит где-то до середины бедер.

Ага. Ужином.

Я хочу не просто трахнуть эту девушку, а накормить.