Опальная жена. Пекарня на краю севера

Что ж, мне нравится мысль о жилище с историей. Кстати, первая партия брусничной настойки готова к перегонке, и аромат превосходен!""

Невольно снова взглянула на портрет. Значит, дом принадлежал предкам Виктора?

Я перелистала ещё несколько страниц, наблюдая, как постепенно тон записей меняется, становится тревожным, настороженным. Производство ликёров шло успешно, но дом… дом проявлял себя всё сильнее…

Дневник нашла в кабинете, в письменном столе. Были ещё документы, какие-то бумаги, касающиеся производства. Даже пара серебряных монет завалялась под пожелтевшими листами.

Деньги, конечно, я взяла, а вот документы… Документы, наверное, стоило сжечь. Если за ними не явился прежний хозяин, то они мне ни к чему. Хотя признаюсь, некоторые полезные сведения из них мне удалось получить.

Франс Лашон – капитан “Красного ворона”. Именно через него Рейвен осуществлял поставки сахара и различных специй не только для своего дела, но и собственных нужд.

Хотя с момента упомянутых в бумагах событий минуло уже полгода, есть все основания полагать, что капитан до сих пор занимается перевозками.

Это может оказаться чрезвычайно полезным для нашего с Терес предприятия – если дело пойдёт, то мы неизбежно столкнёмся с необходимостью закупать продукты.

Гораздо выгоднее сразу выйти на проверенного поставщика, чем тратить время и деньги на поиски посредников.

Я потёрла воспалённые от усталости глаза, которые уже предательски слипались, подавила протяжный зевок и снова невольно вернулась взглядом к портрету.

Сходство с Виктором было настолько поразительным, что захватывало дух. Словно художник писал моего мужа, а не какого-то давно умершего предка рода Драгон.

Как судьба причудливо распорядилась – отец владел домом, некогда принадлежавшим предкам Виктора. Интересно, знает ли он об этом? Решит ли когда-нибудь вернуться сюда? А если решит…

Я криво усмехнулась собственным мыслям, ощутив на языке горькую желчь.

Да какая разница?

Муж отказался от меня. Пусть катится ко всем чертям вместе со своими драконьими предками.

Теперь это мой дом, и только мой.

Аккуратно уложив дневник обратно в ящик стола, я поднялась и направилась в спальню.

Тело отозвалось благодарностью, когда я опустилась на податливую мягкость постели.

Кровать, конечно, пахла застоявшейся пылью и временем, но это была настоящая кровать с пружинящим матрасом, а не жёсткая охапка соломы.

Дом слегка поскрипывал в тишине ночи, словно пытаясь рассказать мне какую-то древнюю историю.