Песнь Сорокопута

Он заинтересованно посмотрел на меня, но промолчал. Гедеон стоял рядом с моими книжными полками. Он пробежал по ним взглядом.

– По тем же причинам, что и ты, – ответил он, доставая старое издание «Скотного двора» Оруэлла. – «Все животные равны, но некоторые более равны, чем другие».

После он убрал книгу на место.

– Отец не всегда бывает прав. Вечный конфликт отцов и детей, – неодобрительно прокомментировал брат.

– Он ударил Скэриэла.

– Помню, Готье, проблем с памятью не имею, – грубо ответил Гедеон. Я замолчал.

– Мы ничего не делали, – недовольно возразил я.

– Ты уверен, что не виноват. Прекрасно, Готье. Продолжай в том же духе, – съязвил Гедеон.

Я ничего не ответил. Брат молча вышел из комнаты.

Я проверил сообщения от Скэриэла. Ничего. Он не ответил. Поставив телефон на зарядку, я выключил свет и улёгся в кровать. Мы впервые так долго говорили с Гедеоном.

За всеми этими происшествиями я позабыл, что на следующий день мне нужно было сдавать проект по Французской революции с Леоном, Оливером и Оливией. Сейчас эта групповая работа казалась бесполезной тратой времени.

В темноте я пошарил рукой в поисках смартфона. Вспомнив, что оставил его на столе, потянулся за ним и ругнулся, когда яркий свет экрана больно резанул глаза. Ни одного сообщения.

Ложиться было ещё рано, но делать ничего не хотелось. Я лежал в темноте, размышляя обо всём, что случилось. Вдруг пришла мысль, что, будь мама жива, ей бы понравился Скэриэл.

Я обещал, что навещу его, может, даже возьму Скэриэла с собой. Но теперь боялся, что Скэр не захочет продолжать нашу дружбу после того, как отец себя повёл. Может, поэтому он не отвечал на мои сообщения.

Во двор въехала машина. Габриэлла вернулась с занятий по хореографии.