Хороший доктор для плохой девочки

Мы с ней так успели подружиться за всё это время, что стали почти близкими подругами.

– Всё хорошо, я чувствую, как они пинаются, – говорит он с тем блаженным выражением лица, которое бывает только у счастливо беременных женщин.

Которых я постоянно встречаю в нашей клинике.

Клинике счастливых женщин, где есть только одна несчастная.

И это женщина я.

– Смотрите, Аделаида, – кладёт она мне мою ладонь на купол своего живота, и я чувствую под кожей, как две рыбки плавают в своём тёплом аквариуме.

Две девочки.

Как целых два чуда, когда человек не надеялся даже и на одно…

И мне становится завидно.

Я помогаю стольким женщинам, вместе с ними провожу всю беременность, слышу первые крики их малышей, а сама живу сплошным пустоцветом.

Который даже особо то и не ценит начальство… И правильно: за что меня ценить, если я и сама себя не ценю?

Безотказно берусь за всё, принимаю роды, пишу бесконечные отчёты во все страховые компании, практически выполняю всю работу заместителя главврача, но почему-то должность достаётся какой-то Плошкиной с надутыми силиконом губами…

Не удивлюсь, что и над вечно её торчащей призывно грудью тоже поработал какой-нибудь наш коллега-пластический хирург.

– Вы будете со мной? – с тревогой спрашивает меня Ира. – Когда придёт время рожать? Осталось всего две недели.

– Всё будет хорошо, не беспокойтесь, – улыбаюсь я ей. – Я буду с вами, не переживайте.

Проверяю сердцебиение малышей: всё в порядке. Два маленьких сердечка стучат как два молоточка, и выхожу из палаты.

Конечно же, меня давно переманивает к себе новая модная клиника шведской медицины. Но на кого я оставлю Ирочку? И Лену? И еще других свих девочек? Им ведь скоро рожать…

С другой стороны, я могу довести их до конца и наконец-то подумать о себе!

Всё ещё мнусь в нерешительности, но всё-таки беру себя в руки и иду в кабинет Вершинина.

Мне надо с ним поговорить.

С глазу на глаз.

Без всех этих любопытных ушей, которым только дай разнести все сплетни потом по всей клинике.

Чтобы не говорила, а врачи – самый болтливый народ.

Циничный и болтливый.

Стучусь и сразу же распахиваю дверь, не дожидаясь разрешения, в конце концов, мы же в больнице, и к чему мне соблюдать все эти офисные церемонии: может быть, у меня пациентка на столе умирает!"

"И тут же жалею, что не дождалась ответа, потому что буквально натыкаюсь на оттопыренный призывный зад Плошкиной, которая склонилась над какими-то бумагами и что-то любовно шепчет Вершинину.