Хорошая девочка

Быстро разблокировав экран, я открываю сообщение от Ника с подписью «мочи» и, наплевав на всех, подбегаю к компьютеру с текущей презентацией, так как аудио на телефоне не воспроизводится, и подключаюсь через шнур.

– Вот вы сейчас все услышите! – намеренно не отрываю взгляд от монитора, дрожащими пальцами нажимая кнопки.

– Что за цирк, Андрей Григорьевич?

– Беспредел.

– Думаю, пора заканчивать…

Все разговоры мигом прекращаются, когда из колонок доносится голос Игоря Сергеевича:

– Да, это дорого стоило, но я договорился.

И моя душа почти поет!

Я вот-вот увижу, как все ахают, тычут в старшего Аполлонова пальцем с криками «лжец» и с позором изгоняют его… в Сибирь, например, почему нет? А после чествуют Андрея как истинного правителя «Аполло Арт». Он счастлив, подбрасывает меня на руках, кружит, признается в любви, и после мы долго занимаемся сексом прямо на этом столе. Ну хороший же план, да?

В предвкушении я поглядываю на Игоря Сергеевича и могу поклясться, что его лицо каменеет от услышанного, а значит, ему есть что скрывать.

– Света, выйди, у меня важный разговор, – резко меняет тон Игорь Сергеевич на записи, и я вспоминаю прошлую секретаршу, которая выскочила замуж за его партнера. – Игнат, повиси. – Он, видимо, переключает линию, потому что раздается щелчок, а затем хриплое: — Света! Да черт возьми…

Я резко перевожу взгляд на козлину-шефа и, увидев довольную ухмылку на его лице, застываю. Не двигаюсь. Кажется, даже не дышу, а спина покрывается липким потом, так как на записи, которую я только что поставила… боже, там же… черт, да там акт прелюбодеяния на рабочем месте! Очень грязный и пошлый! Фу!

– Я так по тебе скучала…

Когда запись обрывается, я смотрю в одну точку и пытаюсь переварить то, что услышала.

– Ну, – набатом звучит голос Игоря Сергеевича. – Если связь с бывшей сотрудницей по обоюдному согласию, – особенно выделяет он, – это криминал, то, наверное, нас всех придется призвать к ответственности, так, друзья? Даже вас, Андрей Григорьевич.

За столом раздаются беспорядочные смешки, которые обозначают один большой фатальный проигрыш.

– Сворачиваемся, – командует Аполлонов-старший, будто уже официально назначен главным, и под одобрительный гул приглашает всех на выход, чтобы обсудить дальнейшие перспективы в более подходящей обстановке.