Хочу свести тебя с ума

Хочу включить камеру, но внезапно мой андроид резко ускользает из рук.

– Эй! Че за…? – возмущаюсь и смотрю на Волкова, материализовавшегося передо мной и сующего мой телефон к себе в карман. – Отдай!

– Отдам на обратном пути, – не отпуская моего взгляда, вещает Паша.

– Что? Но почему?

Я не успеваю возмутиться сильнее, как оказываюсь притянутой за локоть к Пашиному лицу, на котором желваки перекатываются тугими шарами.

– Лина! – предупреждающе цедит он сквозь зубы. – Никакой съемки. Никаких фото. Ты меня поняла? Иначе я тебя посажу в машину, и ты просидишь здесь до тех пор, пока я не вернусь.

Кажется, я даже не дышу. Когда смотрю в потемневшие глаза напротив моего лица. В них отражаются огни фар, и только сейчас до меня доходит, что здесь все серьезнее. Гораздо серьезнее, чем я себе представляла.

– Они…– сглатываю, – они нелегальные, да? – мой голос похож на мышиный писк.

– Что ты!? – отпустив мой локоть, Паша театрально всплескивает руками. – Мы все тут налоги платим, – ехидничает он. – Зайцева, где ты видела легальные гонки? – нависает надо мной точно гризли.

Он смотрит на меня как на малолетнюю дуру. Если честно, таковой я себя и чувствую, но не дам Волкову в руки этот козырь, поэтому на его слова фыркаю и вызывающе вздергиваю подбородок.

– Лина, я не шучу, – грозит он, снова оказываясь непозволительно близко. – Это место полно опасности. Я и так круто рискую, взяв тебя с собой.

– Да, – нехотя сиплю я.

– Не слышу? – приложив ладонь к уху, кривляется Волков.

– Понятно! – закатив глаза, рявкаю я.

Глава 22.

Паулина

Чем ближе мы подходим к месту скопления машин и людей, тем сильнее меня будоражит. Тело дрожит. От нервов, когда думаю, что впервые участвую в чем-то поистине противозаконном. Это и волнует, и пугает, и манит одновременно.

Здесь, на открытом участке местности, гораздо холоднее. Осенний ветер раздольно гуляет у меня под толстовкой и треплет хвост, в который стянула волосы на макушке.

Я семеню за Волковым, озираясь по сторонам. Стараюсь не отставать от него, но любопытство вынуждает сбавить шаг, отчего он периодически оборачивается и недовольно косится на меня.

Мои руки ледяные. Пульс частит, когда начинаем пробираться между людьми. Я уже отчетливо различаю музыкальные биты.