Хочу любить

Даже когда он расслаблялся, в его облике проступала врожденная безжалостность, которую девушка находила даже волнующей. Отбросив рациональные рассуждения, она постаралась подавить беспокойство из-за перспективы пообедать вдвоем с Бруно.

Внезапно Лючия ощутила странное покалывание в затылке. Некая внутренняя сила побудила ее отыскать причину легкой боли. Ее взгляд остановился на Валенсо, который привлек ее внимание."

"Темные глаза впились в девушку так, что у нее перехватило дыхание.

— Не покинуть ли нам общество, дорогая?

Лючия заметила в его глазах озабоченность.

— Да, уже довольно поздно, — согласилась она и пошла рядом с ним, обходя столик, где Бруно беседовал с какой-то парой.

— Сэр Бакер, мисс Рицци. — Приятный голос, вежливый тон.

— Чудесный вечер, — сердечно признался Бакер, Лючия же решила промолчать.

— Надеюсь, последствия неприятного приключения окажутся минимальными, мисс Рицци, — протяжно произнес граф Валенсо.

Девушка учтиво ответила:

— Благодарю вас, граф Бруно Морона Валенсо, за костюм. После чистки я его верну.

Он вежливо наклонил голову, а Лючия вдруг сообразила, что считает про себя шаги, выходя из зала.

Когда они оказались в фойе, вышколенный слуга распорядился подать «роллс-ройс». Через пару минут Лючия с Бакером уже сидели в машине, и Майкл медленно выруливал по длинной извилистой подъездной дорожке.

— Надеюсь, дорогая, вам удался задуманный план?

Она повернулась к Патрику.

— В какой-то степени, хоть граф понял, что я его тщательно разработала. Он пригласил меня завтра на обед.

— Будьте осторожны, — предупредил Патрик. — Я бы поостерегся скрещивать шпаги с таким человеком, как Бруно Морона Валенсо.

По спине Лючии пробежал холодок. Предостережение?

— Благополучие брата для меня крайне важно, отступать уже поздно.

Патрик сочувственно пожал ее руку.

— Я вас понимаю. Тем не менее постарайтесь держать меня в курсе дела. Ведь я несу за вас определенную ответственность.

— Разумеется.

Уже за полночь Майкл затормозил у главного входа гостиницы. Час спустя Лючия лежала в постели, уставившись в темный потолок, тщетно пытаясь уснуть. Адреналин постоянно будоражил мозг. Ощущение триумфа вытеснялось беспокойством, которое не давало расслабиться.