Хочу от вас ребенка

Ада Адамовна, не тратя драгоценные секунды и подбоченясь, гордо выступила вперед, своим обширным бюстом буквально возвращая заведующего на место:

– Иван Романович, наш дорогой! – нараспев запричитала она. – Защитник наш главный! Умелец наш рукастый! – развела руки в стороны и подала знак мнущимся позади нее Андрею и Виталику, которые держали в руках по большой подарочной коробке. – Разрешите от лица ваших верных подчиненных поздравить Вас с главным мужским праздником!

Андрей и Виталик синхронно сделали шаг к Зайцеву, выставляя вперед завернутые подарки.

– Что вы…не стоило…– Иван Романыч нервно поправил очки, которые успел незаметно надеть, и вжался в спинку стула, прежде чем кабинет начальства содрогнулся под голосом Адовны:

С Двадцать третьим февраля!

Радости желаем,

Пусть печали прочь спешат,

А глаза сияют."

"Ребята за её спиной дружно захлопали в такт всем известному мотиву. Я тоже решила не отставать, крикнув «Ух!» и застучав носком крокса о больничный ламинат.

Как же они вовремя появились! От такого неприятного разговора меня спасли…

Всё, с меня шоколадка!

С пациентами везёт,

Множатся доходы,

Каждый день и круглый год

Счастье к вам приходит!

Ада Адамовна повышала голос на каждом новом слове и, казалось, она сейчас не выдержит и спляшет. Впрочем, зная нашу старшую, я бы ничуть не удивилась.

– Ну всё…Спасибо…Приятно…Очень… – беспомощно бормотал порозовевший от перебора внимания Иван Романович, но кто бы его слушал!

Не выдержав, Адовна все-таки начала приплясывать, окончательно перейдя на частушки:

Вас мы, Зайцев, поздравляем

С 23-м Февраля.

И, как водится, желаем,

Чтоб не падал… курс рубля!

Я прыснула со смеху, косясь на онемевшего Ивана Романовича. Боже, он так растерянно и беспомощно смотрел на Пельц, что в какую-то секунду мне стало его по-настоящему жалко. Но вскоре я вспоминала, что он деспот и самодур, и это чувство исчезло еще стремительней, чем появилось.

Есть весомая причина

Этот день отметить:

Наш заслуженный мужчина

Лучше всех на свете! У-у-ух!

На невероятно громкой ноте Адовна закончила концерт, приуроченный к 23 февраля, шумно выдохнула и поклонилась широко до земли, срывая бурные аплодисменты.

– Какие у нас тут, однако, таланты, – прохрипел Иван Романович и, одернув белоснежный халат, вышел из-за стола к народу.

Но близко подходить не стал, вежливо держал дистанцию. Видимо, из опасений, что начнут обнимать.