Херувим

Мотоциклист сильно вздрогнул и рефлекторно отшатнулся назад, подпрыгнув вместе с мотоциклом, чувствуя позади пустоту.

Вокруг все светилось, трепетало. Каждый оливковый лист, каждый кузнечик радовался жизни так, словно жить ему суждено вечно. Водитель грузовика вроде бы пытался тормозить, но неповоротливая махина стремительно двигалась вперед по инерции, слишком крут был склон.

«А вот это действительно все. Я сейчас сорвусь», – успел подумать мотоциклист.

Нога его описала высокую дугу, он отскочил от края, через долю секунды пустой мотоцикл скользнул в пропасть, и далеко внизу тяжело и страшно взорвалась морская гладь.

* * *– Сегодня у нас последняя процедура, – сказала Юлия Николаевна, – на вас действительно все заживает как на собаке.

Сергей прикрыл глаза и подставил лицо под тонкий лазерный луч.

– Вы больше сюда не приедете? – спросил он.

– Нет. Через месяц я уберу оставшиеся рубцы.

– Мы опять встретимся здесь? – Он кашлянул, чувствуя, что задает глупый вопрос.

– Сюда я больше не вернусь.

– А где ваша клиника?"

"– В центре Москвы, неподалеку от метро «Проспект Мира». Старайтесь беречься прямых солнечных лучей. На улице носите темные очки и кепку с большим козырьком. Брейтесь как можно аккуратнее. Я тут оставила вам специальные гели, жидкое мыло, крем. Пользуйтесь только ими. Там на коробочках все написано.

– Спасибо. Я понял.

– На здоровье. – Она улыбнулась одними губами. Глаза оставались серьезными.

– И все? – спросил, глядя в пол.

– Да. А что?

– Ничего.

Пока она складывала лазерный аппарат в чемоданчик, они оба напряженно молчали.

– Всего доброго, – сухо попрощалась она, подошла к двери и, кашлянув, добавила: – Пожалуйста, будьте осторожны.

Сергей резко поднялся, никак не мог попасть ногой в кроссовок. Юлия Николаевна уже открыла дверь.

– Подождите! – крикнул он так громко, что она вздрогнула. – Подождите, я провожу вас.

Он наконец обулся и так поспешно бросился к ней, что они столкнулись в дверном проеме.

– Простите. – Он взял ее за плечи, совершенно машинально, как будто она сейчас упадет и надо удержать. Несколько секунд они стояли, не дыша и стараясь не смотреть друг другу в глаза.

– У вас шнурки развязаны, – сказала она.

– Да, спасибо, – он отступил на шаг, присел на корточки, завязал шнурки кроссовок, – я провожу вас до машины, если не возражаете. – Голос у него стал совершенно деревянным.

– Конечно.