Херувим

Давайте просто забудем этот ваш спектакль перед видеокамерой. В каком-то смысле я даже рад, что вы повели себя так непосредственно, так по-детски, и особенно рад, что у вас с Юлией Николаевной столь теплые отношения. Надо дружить со своим доктором. Это способствует выздоровлению.

– С чего вы взяли? – смущенно рявкнул Сергей.

– Да ладно вам, – Райский противно улыбнулся и даже подмигнул, – присутствие красивой умной женщины всегда бодрит. Если вы обращаете на нее внимание, значит, поправляетесь. Вы нужны мне здоровым, майор.

– Зачем? – Сергей тоже попытался улыбнуться. Конечно, не получилось. Он впервые почувствовал, до чего трудно разговаривать без всякой мимики, когда твое лицо и не лицо вовсе, а какой-то говорящий гнилой овощ.

– Да, я могу представить, как давно вы хотите задать мне этот вопрос и еще множество других вопросов, – медленно, задумчиво проговорил Райский, надел очки и после паузы спросил уже другим, резким хриплым голосом: – Вы готовы к разговору, майор?"

"Было в этом нечто театральное, заранее продуманное.

Сергей не собирался подыгрывать. Он ничего не ответил, лишь слегка кивнул головой.

– Вас прежде всего интересует, почему я решил изменить вам внешность и не предупредил об этом заранее, не поставил в известность? Так или нет?

– Вообще-то хотелось бы знать.

– Хотелось бы… А сами не догадываетесь? Ну скажите, ведь у вас наверняка есть какое-то собственное объяснение?

– Есть.

– Да что уж там, выкладывайте все честно, я не обижусь.

– Вы ломали меня, – медленно, чуть слышно сказал Сергей, – вы решили использовать меня в какой-то своей игре, и вам понадобилась полная, абсолютная власть надо мной. Вы хотели показать мне, что меня больше нет, есть только ваша воля, которой я должен слепо подчиняться.

– Ай-ай-ай, – Райский укоризненно покачал головой, – звучит прямо как цитата из дурного шпионского романа.

– Ну, значит, я глупей, чем вам кажется, – пожал плечами Сергей, – с удовольствием выслушаю вас, Михаил Евгеньевич.

Райский достал сигареты, предложил Сергею. Они оба закурили. Полковник встал, прошелся по палате в глубокой задумчивости и наконец заговорил, медленно, негромко, как бы размышляя вслух:

– Вы, майор Логинов, выжили случайно. Я люблю случайности.