Херувим

Уже без Шамиля. У нее хватит сил. В конце концов, это просто очередной вопрос в бесконечном интервью, которое ведет с ней жизнь. На все предыдущие она отвечала блестяще. Ответит и на этот.

Глава девятнадцатая

Майору Логинову приснилась Юлия Николаевна. Они вдвоем шли по мокрому гравию. Кусок пространства, огороженный высоким забором с колючкой, был заполнен теплым мягким туманом. Бледное солнце скользило за голыми деревьями. Все тонуло в тумане, как будто плеснули воды на лист бумаги, на плоский акварельный пейзаж.

Утром пришла медсестра Катя, принесла завтрак. Чай с молоком, геркулесовую кашу, йогурт. Сергей принялся за еду, Катя уселась на стул напротив. Вопреки обыкновению, она сидела молча. Глаза ее таинственно блестели.

Когда он допивал чай, она поднялась и встала над ним, загадочно улыбаясь.

– Наелся? – спросила она и отодвинула столик.

– Да, спасибо, – кивнул Сергей.

Из кармана халата она достала маникюрные ножницы, с ловкостью фокусника разрезала бинт на затылке и сняла повязку.

– Только, пожалуйста, не падай в обморок, – быстро произнесла она и протянула ему небольшое круглое зеркало.

В первый момент ему показалось, что вместо лица у него сине-розовая подгнившая картофелина. Зрелище было отвратительное.

– Ну что скажешь? – спросила Катя и посмотрела на него так, словно преподнесла ему какой-то потрясающий подарок, дорогой и совершенно незаслуженный.

– Если бы я был женщиной, то, наверное, сейчас умер от разрыва сердца, – ответил Сергей и бросил зеркало на койку.

– Погоди, ты ничего не понял, это все заживет очень скоро, сойдут отеки. Ты обрати внимание, какой у тебя стал правильный, мужественный нос. А уши? Ты же был лопоухий и, наверное, поэтому не женился до тридцати шести лет.

– Вот оно что, у вас тут, оказывается, подпольная брачная контора.

– Не валяй дурака, – рассердилась Катя, – ты же отлично знаешь, что скоро будешь выглядеть совершенно нормально. Никаких рубцов не останется. Доктор, которая тебя оперировала, классный специалист. Возьми зеркало. Посмотри, какая тонкая работа!

– Да, – кивнул он, продолжая глядеть в окно. – Я оценил. Я в восторге. Выйди, пожалуйста. Мне надо побыть одному.