Херувим

Оставалось вернуться в Свердловск.

За день до отъезда она, злая, обиженная, шлялась по центру Москвы. Шел мокрый снег. Она замерзла, устала, на Арбате забрела в парикмахерскую, просто так, от тоски, покрасила свои светло-русые волосы в лиловый цвет и сделала себе прическу из восьмидесяти тонких косичек, украшенных разноцветными пластмассовыми бусинами, но никакой радости не почувствовала и вышла из парикмахерской чуть не плача. Побрела дальше и попала в какое-то грязное подвальное, оклеенное порно-картинками заведение, где длинноволосое существо неопределенного пола за сто рублей накололо ей на плече цветную розочку.

– Ты вообще-то чем занимаешься? – спросило существо.

– Я пою, – грустно ответила Анжела.

– Ну давай, спой что-нибудь.

Она уныло напела пару куплетов.

– Слушай, здорово! – сказал художник тату. – Ты вечером свободна?

– Ага. Как ветер, – вздохнула Анжела.

– Тут в соседнем переулке есть клуб. Ты можешь сегодня там спеть. Бесплатно. Но зато там бывают знающие люди. Тебя заметят, точно говорю.

Ты здорово поешь.

Она пришла, спела живьем, без фанеры, под аккомпанемент живого фоно, за которым сидел лохматый хмурый дядька лет сорока пяти. Именно он ее заметил и после бурной ночи в его квартире взял с собой в более приличное место, в джазовое кафе.

После двух удачных выступлений она позвонила продюсеру Гене в Свердловск, помирилась с ним по телефону и просила прилететь, потому что появились кое-какие перспективы."

"Продюсер прилетел, огляделся, засуетился, прошелся по своим московским связям, и через полгода у Анжелы появился еще один диск, записанный уже в Москве, и маленькая, но известность.

Она пела в дорогих ресторанах и престижных клубах. Коротко постриглась и покрасилась в черный цвет. Похудела на восемь кило, стала использовать очень светлый тон для лица, темную помаду и темные тени вокруг глаз. Выступала в узких открытых платьях в стиле декаданс. Пела романсы, иногда джаз и научилась профессионально свинговать. Благо голос у нее был настоящий, глубокий и сильный. Вечера, свободные от выступлений, проводила на всевозможных тусовках, старалась постоянно мелькать перед фотообъективами, перезнакомилась с массой полезных людей, стала почти своей в мире шоу-бизнеса. Во всяком случае, уже никто не спрашивал, заметив ее в пестрой тусовочной толпе, «кто это?».

Но несмотря на все усилия, она никак не могла пробиться хоть немного вперед и выше. Иногда на какой-нибудь модной вечеринке ей казалось, что ее окружают стеклянные стены.