Херувим

– Не понимаю, – генерал покачал лысой головой, – неужели из-за того, что мой сын приволокнулся за этой певичкой, чеченец так рискует? Ведь он рискует, правда?

– Правда. Но дело не в том, что он, как вы сказали, приволокнулся.

– А в чем же? Слушай, Миша, ты кончай темнить. Мы тут с тобой не в игры играем. Изволь выражаться конкретней.

– Ну хорошо. Давайте попробуем конкретней, – кивнул Райский, – осенью восемьдесят пятого был арестован секретарь обкома Чечено-Ингушской АССР Хасан Исмаилов. Вы руководили расследованием, вы…

– Брось, – раздраженно перебил генерал, – прошло пятнадцать лет.

Операция была полностью засекречена. Исмаилов-старший мертв. Если бы Исмаилов-младший узнал, кто посадил его отца, он давно бы начал действовать и пытался бы убить меня, а не Стаса.

– Владимир Марленович, в таких делах срока давности нет. Это во-первых, а во-вторых, мы с вами никогда не угадаем, знает он или нет.

– Если бы это была кровная месть, он убил бы меня, – мрачно повторил генерал, – меня, а не Стаса.

При чем здесь Стас?

– Ну смерть единственного сына – это достаточно серьезная неприятность, – чуть слышно пробормотал Райский, – однако, скорее всего, кровная месть и правда ни при чем. Все дело в певичке. Исмаилов совершил ошибку. Он жестоко наказал Анжелу, изувечил ее, а потом узнал, что был не прав.

– Погоди, что значит – не прав? Я не понял, – генерал нахмурился и помотал головой, – что ты все крутишь, Миша?

– Анжела Болдянко не откликнулась на ухаживания Стаса. Никакого романа не было, – грустно улыбнулся Райский, – от обиды Стас принялся болтать на каждом углу, будто Анжела вешалась ему на шею, будто она наркоманка.

Слухи дошли до Исмаилова, он взбесился и сгоряча изувечил свою любовницу, а позже узнал, что это вранье. Разве может восточный человек простить такое? Он заказал Стаса. Но не вышло."

"– Идиот! – жалобно простонал генерал. – Господи, ну почему он такой идиот?

– Кто?

– Сын мой единственный, вот кто! Ладно, со Стасом будет особый разговор. Допустим, твоя информация достоверна, все так и есть.

Допустим. Но почему в таком случае не было повторного покушения? На хрена Исмаилову вся эта петрушка с карточками, с убийством шофера, с пистолетом?

– Честно говоря, я сам постоянно об этом думаю, – вздохнул Райский, – точного ответа у меня нет. Есть только некоторые предположения.

– Так поделись! – начальственно рявкнул Герасимов.

– Ладно, попробую. Исмаилов склонен в каждом событии видеть некий тайный смысл, волю Аллаха.