Херувим

Надо было попрощаться и уйти, ничего не спрашивая, но в этот момент дверь открылась и в палату влетела Вика:

– Юлия Николаевна, вам звонил какой-то Михаил Евгеньевич, просил вас срочно ему перезвонить.

– Странно, у него есть мой мобильный.

– Он сказал, мобильный у вас отключен.

Юля достала из кармана телефон. Он был включен. Правда, батарейка садилась.

– Ну и бардак у тебя, – Вика оглядела палату и покачала головой, – неужели нельзя все сложить в одно место?

– Да, я сложу, – пообещала Анжела.

Вика взяла огромный рекламный снимок певицы, который валялся на тумбочке, прислонила его к стене, отошла на шаг и задумчиво произнесла:

– Надо же, прямо картина. Произведение искусства.

Снимок действительно был превосходный. Фотограф знал свое дело. Он обыграл образ так, что отсутствие волос не уродовало Анжелу, наоборот, придавало ей нечто таинственное, инопланетное. Огромные ярко-зеленые глаза, крупный рот с пухлыми, яркими, как будто воспаленными губами, длинная тонкая шея, острые худые плечи.

– Классный фотограф. Но и модель тоже ничего, – продолжала Вика, – форма черепа у тебя хорошая, правильная. Скажи, перед съемкой ты сама гримировалась или с тобой работал стилист?

– Стилист. Я сама так не умею.

– Да, отличная работа. Только один прокол. Вот эти зеленые стекляшки все портят, выбиваются из общего стиля. Здесь все очень тонко, изысканно, и такая дешевая бижутерия совершенно не к месту.

– Они настоящие, – сухо сообщила Анжела.

"– Уа-у! – простонала Вика. – Неужели изумруды? Сколько же карат?

– По два карата в каждой серьге. Оправа из платины. Вокруг бриллианты. Тоже настоящие. У меня еще перстень такой есть. Это комплект.

– Наследство бабушкино?

– Нет. Один нежный мальчик подарил.

– Да, действительно нежный, – мечтательно улыбнулась Вика, – мне бы такого мальчика. Слушай, все забываю тебя спросить, зачем ты побрилась наголо?

– Мы клип снимали. Стилист, который меня обрабатывал перед съемкой, был под кайфом.

Просьба была неожиданной и странной. Юля хотела тут же отказаться, но заметила несколько клочков от порванной фотографии на одеяле и молча кивнула.

– А что, больше некому? – ехидно спросила Вика.

– Именно сегодня некому, – промычала Анжела, – но очень нужно.