Херувим

Сначала припугнул, потом нашел совсем другой, достаточно весомый и не унизительный для нее аргумент.

– Вы, Юлия Николаевна, специализировались в институте на экстренной хирургии. Вы хотели стать хирургом, чтобы спасать людям жизнь. Верно?

– Допустим, – кивнула она.

– Не допустим, а точно. Вы были весьма романтической барышней и ставили перед собой возвышенные цели. Не надо этого стесняться.

– С чего вы взяли, что я стесняюсь? Просто неохота с вами обсуждать, какой я была в юности.

– А мне очень даже охота. – Он обаятельно улыбнулся.

Надо отдать ему должное, улыбаться он умел. Наверное, долго отрабатывал свой лучезарный оскал перед зеркалом. Губы собеседника поневоле растягивались в ответной улыбке.

– Видите ли, Юлия Николаевна, хирург-пластик делает большое хорошее дело, помогает людям стать красивыми, полюбить себя, избавиться от комплексов. Но он никогда не спасает жизнь. У вас сейчас появилась такая возможность.

– Объясните почему.

– Потому что со своим лицом он не может выйти за территорию базы. Для него единственный способ остаться в живых – изменить внешность.

– И стать двойником объекта «А»? Иначе он не выживет?

– Совершенно верно.

– Почему?

– Потому!

– Это не ответ. – Она покачала головой и заставила себя посмотреть Райскому в глаза. Он сидел так, что очки не бликовали. Она видела перед собой честный открытый взгляд хорошего, умного человека.

– Больше я, к сожалению, ничего добавить не могу. Не имею права. Вам придется просто поверить мне на слово.

– Я бы с удовольствием, Михаил Евгеньевич, но не получается. Скажите, а что, объект «Б» самоубийца?

– Ни в коем случае! Почему вы так решили?

– Вы предупредили меня, что он ничего не знает и не должен знать о целях предстоящей операции.

– У него нет иных вариантов, – голос Райского прозвучал тихо и жутко, – и у нас с вами их тоже нет, Юлия Николаевна.

– У объекта «А» тоже нет вариантов? – спросила Юля и вытянула сигарету из пачки.