Хмельная страсть

Запах Глеба, кажется, просачивается в кожу сквозь поры, и от этого мне становится так хорошо, что хочется и плакать и смеяться одновременно. Сумасшедший бред! Даже со Стасом никогда и близко ничего такого не было! Но почему-то меня это даже не пугает и не смущает! И вообще – хочется просто замереть и отдаваться этому ощущению. Полностью. Да капли. Насладиться им, не расплескивая и не разметав на ерунду, не отвлекаясь ни на что другое.

Наверное, я сошла с ума. Но это так невозможно приятно, что возвращаться обратно я не хочу, не собираюсь! Хочется лишь одного – чтобы это невозможное чувство продлилось как можно дольше!

Единственное, на что я решаюсь, это все-таки поискать ту самую загадочную Эйфорию в интернете.

Но всезнающий Гугл выдает просто бесконечную простыню информации, - от каких-то энергетических напитков до нижнего белья. Несколько фильмов, какой-то ночной клуб, рецепты коктейлей… Все это ни разу не проясняет, что имел в виду друг Глеба, говоря о подвигах. Ну, не напиться же этими коктейлями он собирается, в самом деле!

С обеда начинаю уже порхать по кухне, как бабочка, думая только о том, чем бы таким вкусненьким порадовать Глеба на ужин.

Останавливаюсь на овощном рагу и запеченном в меду и с орехами мясе. Надеюсь, ему понравится. Хотя… Судя по всему, Глеб привык жить один, так что ему должно понравится все, что угодно."

"Когда он не приходит к девяти, я уже начинаю нервничать. Вот как та самая наседка, только и делаю, что выглядываю в окно, надеясь рассмотреть его высокую фигуру и уверенную походку.

Никогда не думала, что мужская походка так много значит. Но он и правда двигается очень по-особенному, - сильные уверенные шаги будто впечатываются в землю, а вокруг него самого как будто витает аура силы и уверенности. Андрей и Эд, хоть и тоже совсем не ординарны, но все-таки – другие. А Глеба можно узнать, даже не открывая глаз. Не могу объяснить, но это, как запах. Просто становится как-то сразу же очень спокойно на душе. Если бы кто-то спросил меня, что такое уверенность и безопасность, я бы без раздумий ответила бы, что это – Глеб.

В десять меня же начинает потряхивать. Я вспоминаю, что он говорил о том, что будет поздно, - и как же только я могла забыть? Но моя личная эйфория, видимо, вытеснила все на свете, оставив только ощущения счастья. И все равно безотчетная волна паники начинает липким холодом накатывать на меня. Даже не знаю, почему. В конце концов, за него действительно нет причин переживать.