Херсон Византийский

Предполагал, что старик заартачится, поэтому договорился с его невесткой, чтобы утром принесла нам свежего молока, и заплатил за него телятами. Она не возражала. Я посоветовал ей не идти в деревню, пока наш обоз не скроется из виду.

Остановились на постоялом дворе Келогоста. Мы с Аленой заняли на втором этаже светлую и уютную комнату с собственным очагом. Остальные поселились внизу, в складских комнатах, рядом с товаром, выгруженным из кибиток, арбы и с лошадей, которых вместе с волами и бычками скифы отогнали на пастбище.

Семен с женой, которую я назвал Валей, поселились внизу в складской комнате вместе с товаром на продажу. Ее сын, названный мною Толей, и его друг, получивший имя Ваня, заняли соседнюю, где были сложены материалы на будущее судно. Аланы остались ночевать во дворе. Впрочем, ночевки, как таковой, не было. Я приказал забить одного бычка, купил вина у Келогоста, и мы отметили благополучное прибытие. В мероприятии приняли участие все, кто в это время был на постоялом дворе, включая рабов. Утром аланы уехали. Договорился с ними, что будем держать связь через Келогоста.

— Не знаешь, кому можно продать оптом весь товар, лошадей и телят? — спросил я славянина.

Продавать в розницу у меня не было ни желания, ни времени.

— Знаю, — ответил Келогост. — Сейчас пошлю Дулона за ними."

"— Пусть после обеда придут, — попросил я. — И еще мне нужно снять жилье до весны. Что посоветуешь?

— Живи у меня, — ответил он. — Возьму недорого. Зимой у меня постояльцев практически не бывает, сможете занять столько комнат, сколько захотите.

И на твоих волов сена хватит, я запасся им.

— Волов я продам после того, как заготовлю лес на парусник, — сообщил я.

Я ему во время пира рассказал, что собираюсь переключиться на морские перевозки, как более выгодные и менее рискованные. На счет выгодности он согласился, а вот по поводу меньшего риска у него были сомнения.

— Помогу найти покупателя, — сразу предложил он. — А мне дров не привезешь в счет оплаты?

— Почему нет?! — произнес я.

На стапеле, принадлежавшем пожилому греку, я застал только хозяина. Баркас они построили, больше работы пока не было, поэтому он распустил рабочих. Звали его Эвклид. О тезке математике он не имел ни малейшего представления, но имя получил не зря — считал быстро. Я уже привык считать за всех, поэтому приятно удивился. И он удивился, что я считаю быстрее него. Но еще больше, когда рассказал ему, какое судно хочу построить.