Херсон Византийский

Она потянула с арбы рулон материи, а я показал жестом пленнику с мехами положить их на место рулона, а отцу и дочке подойти ко мне.

Девушка опять улыбнулась: все-таки красивая! А ее отец, когда понял, что больше не принадлежит анту, сказал ему заветное русское слово и еще одно, наверное, какое-то прилагательное. Я повторил его и спросил, что оно значит? Отец не понял меня. Ответила его дочка, показав, ухмыльнувшись, на Гарика. Ага, значит, собачий! И тут до меня дошло, что ант слышал оскорбление, но не прореагировал на него.

Пленные прореагировали, а он нет. Никак. И это в присутствии женщины! То есть ант и его жена не понимали сакральный смысл русского мата, не славянское и не аланское это слово. А тот, кто матерился, не понимал по-старославянски.

Я спросил у девушки на старославянском, который она немного понимала:

— Из какого вы народа?

— Рось, — ответила она.

— А где жили? — спросил я.

— В лесу на берегу реки, — ответила девушка.

Более точный адрес трудно придумать.

— В каком направлении отсюда? — поинтересовался я.

Она пожала плечами, потом перевела вопрос отцу. Тот посмотрел на солнце и показал на север.

— Долго шли? — спросил я.

Она показала пять пальцев и сказала, что больше. Видимо, считать умеет только до пяти — столько пальцем на одной руке. До того, что рук у нее две, еще не доучилась.

Значит, Полтавская область, или Сумская, или даже Курская. Однако! Они враги пришельцев аланов и славян и, судя по одежде и месту постоянного жительства, беднота, следовательно, коренное население.

Да и самоназвание похожее. При этом старославянский им не родной язык, но матерятся чисто по-русски. Ладно, пусть этот вопрос останется историкам, чтобы было из чего выкроить докторскую диссертацию.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Ална, — ответила девушка и, показав на отца, назвала его имя: — Семерий.

Я назвал свои полное и короткое имена и сказал:

— Тебя буду называть Алёна, а его Семён.

Я дал им кувшин купленного утром молока и по лепешке.

Отец, откусив солидный шмат лепешки, отпил из кувшина первым, передал его дочери. Она откусила лепешки поменьше, но тоже порядочный кусман, запила, вернула кувшин отцу. Так, передавая кувшин, добили молоко и съели лепешки."

"Вернулся Скилур с вязанкой валежника для костра и двумя подстреленными из лука кряквами. Палаку на пастбище скучно, вот он и стреляет их. Сам печет на костре и нам передает. Дичи тут валом.