Херсон Византийский

Кабинет Евпатерия был большой, с двумя узкими окнами, выходящими на плац, застекленными узкими короткими полосками, отчего окна казалось зарешеченными, и наполовину закрытыми плотными шторами из темного материала; в стене справа — дверь, наверное, в спальню; в центре узкий длинный стол и шесть то ли диванов, то ли кушеток вокруг него; слева что-то типа конторки, возле которой стоял пожилой мужчина блеклой внешности и с выражением полной безынициативности на лице, отчего казался одетым в серое; чуть дальше — столик на трех ножках, возле которого стоял всего один стул с высокой спинкой.

— Арианин? — спросил дукс.

Насколько я знаю, ариане отличались от остальных православных тем, что не нуждались в менеджерах при общении с богом, что оставляло легионы мошенников в рясах без куска хлеба с маслом и черной икрой.

— Нет, ортодокс, — ответил я.

Это его удивило.

— Как зовут? — продолжил спрашивать дукс.

— Александр, — ответил я, потом вспомнил, что древние греки говорили «сын такого-то», добавил, — Васильевич.

Греческие имена удивили его еще больше.

— У меня был учителем ромейский монах. Он меня крестил и дал это имя, — объяснил я.

— Из какого ты народа? — спросил он.

Я хотел сказать, что славянин, но потом решил, что в данный момент у них с византийцами могут быть сложные отношения, поэтому ответил:

— Рус. Из Гипербореи.

О таком народе или о Гиперборее он вроде бы слышал, а может, и нет, но виду не подал и продолжил опрос:

— Как здесь оказался?

Я решил привести свой социальный статус к уровню данной эпохи:

— Плыл со своей дружиной в Константинополь наниматься на службу к императору, (такое, насколько знаю, практиковалось во все времена), но корабль затонул в шторм, один я спасся.

— Да, буря вчера была — не приведи господь! — он перекрестился.

Я тоже.

— Домой поедешь? — поинтересовался дукс стратилат Евпатерий.

— Один туда не доберусь, — ответил я.

— У нас бывают купцы из разных народов, — сообщил он. — А можешь остаться служить у меня. Хочу поменять командира конницы.

— Оптилу? — спросил я.

— Да, — ответил он и объяснил, почему: — Арианин. Не доверяю я им.