Казнь без злого умысла

Сколько придумок они вместе осуществили! Сколько экспериментов поставили! Аркадий Игнатьевич и сподвигнул Илью прикрепиться в академию соискателем, набирать материал и готовить кандидатскую диссертацию. Необыкновенный был человек! Илюша очень горевал, когда Тарасевич умер. Даже хотел в память о нем добиться, чтобы какую-нибудь новую улицу у нас в городе назвали именем Окаемова. Письма писал в мэрию… Только не добился ничего. Не успел.

– Окаемова? – изумленно переспросила Настя. – Почему Окаемова? Кто это?

Татьяна сглотнула выступившие было слезы, тряхнула головой.

– Афанасий Окаемов был местной легендой. Выдающийся охотник, охотовед. Родился в конце девятнадцатого века. Во всей Сибири ему равных не было – настолько он знал повадки зверей! Когда в двадцатые годы стали пытаться разводить соболей в неволе, ни у кого ничего не получалось. Любой зверь так или иначе поддавался клеточному разведению, а соболь – ни в какую. Самцов подсаживают, они кроют, а самки не беременеют, потомства не дают.

Тогда Окаемов поехал в Москву и стал добиваться приема у самого высокого начальства, чтобы объяснить, почему с соболеводством ничего не получается. Его выслушал какой-то мелкий чиновник, поднял на смех и прогнал. Да еще пригрозил в психушку засадить, если настырный сибиряк не перестанет свои глупости рассказывать. Окаемов в какие только двери ни стучался – никто его слушать не хотел. То, что он говорил, казалось бредом и религиозной мифологией, а тогда к религии сами знаете, как относились. Опиум для народа и все такое. В конце концов, его арестовали за распространение вредных идей. Статью какую-то уголовную придумали, чтобы убрать его с глаз долой. Так до самой войны и просидел в лагерях, потом штрафбат, вернулся героем, орденоносцем, без руки и без ноги. А еще лет через десять-пятнадцать ученые додумались, наконец, до того, о чем Окаемов тридцать лет назад пытался сказать. Аркадий Игнатьевич очень болел душой за доброе имя Афанасия Окаемова, хотел, чтобы все о нем знали и помнили. Он в своей книге целую главу этой истории посвятил.

– Так в чем был фокус-то? – с любопытством спросила Настя. – Почему с соболеводством ничего не получалось?

– У всех пушных зверей период гона – февраль – начало марта, период щенения – конец апреля – май. И самки соболей щенятся в это же время, вот все и считали, что у них все так же, как у других. А Окаемов знал, что период гона у соболей летом, в июле-августе.