Казнь без злого умысла

Дожаришь – ешь спокойно и спускайся, в машине жди. Раньше чем через час не понадобишься.

– Ага, – кивнул Володя и скрылся на кухне.

На улице накрапывал мелкий дождик, пришлось достать из сумки зонт, который галантно понес Егоров.

– Рисковая ты, москвичка, – насмешливо и чуть вопросительно заметил Виктор. – В машине лапшу на уши вешала водителю про экологию, а ну как он спросит у своего дядьки, о чем мы разговаривали, чем интересовались. Не боишься?

– Спросит, – согласилась Настя. – И Леонид Иванович ему скажет, что разговор шел про экологию.

Ты опять все прослушал.

– Да ты… – начал было возмущаться Егоров, но Настя со смехом прервала его:

– Вить, я ж тебе весь вечер талдычила про рамочки. Зря воздух сотрясала, что ли? У тебя в голове рамка «связь профессора и Голикова», ты всю информацию в нее помещаешь, что не влезает – то мимо сознания. А у Леонида Ивановича в голове другая рамка, та, которую мы с Коротковым в прошлый раз обрисовали: может ли ферма нести экологическую опасность.

Я в разговоре несколько раз эту тему краешком задевала, и теперь он искренне уверен, что мы приходили с тем же интересом, что и в первый раз.

– Не говорила ты ничего про экологию!

– Говорила-говорила. Ты просто не заметил. Оно в рамочку не влезало, и ты мимо ушей пропустил.

– Ну ты даешь, москвичка! Это кто ж тебя таким фокусам научил? Неужели дядя Назар?

– Да нет, – усмехнулась она, – нашлись добрые люди…

– А если Володя твой все слышал из кухни?

– Не слышал.

Я проверила. Зря, что ли, я попросила разрешения стакан водички налить? Если бы оказалось, что из кухни слышен разговор в комнате, я бы попросила Володю съездить в гостиницу и привезти мне что-нибудь совершенно необходимое. Вить, ты не забывай, сколько мне лет и какой стаж работы в розыске. Я, конечно, совершаю ошибки, как и все люди, и даже чаще, чем хотелось бы, но на таких мелочах не прокалываюсь. Вот магазин канцтоваров, нам сюда.  – Она прибавила шаг, направляясь к нужному подъезду.

Татьяна Чуракова, вдова погибшего ветврача, оказалась приятной женщиной лет тридцати семи с обильной ранней сединой. В квартире стоял невообразимый гвалт, с одной стороны доносился громкий мультяшный голос, с другой – кричали друг на друга участники популярного ток-шоу, а прямо в прихожей, на пороге одной из комнат, бурно выясняли отношения девочка лет шести и паренек года на три постарше.