Казнить нельзя помиловать

Знаю, очень многие не верят, но тоже на долю процента допускают - так они задабривают его на всякий случай, крестики покупают... золотые... Стараются прогнуться на всякий случай, как перед высоким начальством. Может, с этим начальством никогда не придется встретиться, но вдруг?

- Маруся, а нет ли у тебя мыслишки: вдруг какой-нибудь бог существует, и он захочет на тебе свое благородство и милость показать, возьмет да и простит твои богохульные слова, раз ты такая откровенная, да еще моралистка? - спросил я с любопытством.

- Дьявол не такой, - сказала Марина с очаровательной детской серьезностью.

- Откуда знаешь, какой он? - невольно улыбнулся я.

- Помню, в детстве ночь напролет читала ""Мастера и Маргариту""... Потом подошла к окну, открыла его и вслух сказала, громко: ""Нечистая сила, если ты есть, забери меня с собой!"" Так уж наше поколение воспитывалось: дьявол - это Воланд... Хочет зла, а творит добро...

- Бог, дьявол... - усмехнулся я. - Типичный русский кухонный разговор!

- Ага. Соня и Раскольников, проститутка и молодой человек в поисках смысла жизни. Эх, забрала бы меня нечистая сила на самом деле! мечтательно произнесла Марина.

- Они, наверное, берут тех, кто не просится, - сказал я. - Как в нашем шоу!

- А я и просила, и верила, - она вздохнула очень грустно, безнадежно. - Знаешь, на днях смотрела триллерок один отечественный... Суть такая: люди начинают жить счастливо только после того, как умрут здесь, в этом мире. Умершие - они называются ""форзи"" - являются своим родным и уговаривают их совершить самоубийство, чтобы скорей стать счастливыми.

- Как-как называются? - переспросил я. Слово показалось мне интересным.

"- Форзи, - повторила Маринка. - Иногда довольно жестко уговаривают. Герой сначала не верит в существование этих форзи. Потом верит, но сомневается, что после смерти ему будет лучше. А в конце концов соглашается и уходит.

- И он стал счастливым?

- Поскольку наше кино не такое тупое, как американское, сразу после выстрела в висок идут титры, и что там дальше, стал он счастливым или нет, - каждый думай как хочешь.

- Любопытно, - сказал я.