Каждый за себя

Керро на ее эскападу словно не обратил внимания, но все-таки девушке на долю секунды показалось, будто он едва сдержал смех.

— Выбор у тебя есть. Уйти и попытаться выжить сейчас или узнать, что ты такое, кому нужна и зачем. А потом… потом тоже пытаться выжить, зная немного больше. — Он сделал паузу и закончил: — Впрочем, если кто-то предлагает тебе лучший выбор, я не держу.

— Толково придумано, — похвалила собеседница. — Тебе не хочется возиться, поэтому проще, если я соглашусь и из балласта превращусь в активного союзника.

Керро хмыкнул и про себя подумал: «Сама — не пойми что, а все туда же — конкретное ей подавай», но ничего подобного говорить, конечно, не стал, только подытожил:

— Такая ты мне куда больше нравишься. Глядишь, и союзником будешь лучше, чем до сих пор казалась.

Тембр его голоса и сам тон изменились. Айя не столько даже услышала, сколько почуяла на уровне инстинкта, что угроза отступила. Не было больше прежнего холодного равнодушия, появилась заинтересованность. Керро вдруг стал похож на живого человека, с которым можно договориться. От облегчения у девушки по спине пополз пот.

— Раз я тебе такая больше нравлюсь, тогда попробуй… — она задумалась, тщательно подбирая слова.

— А ты веди себя не как предмет мебели. Примерно как сейчас.

Она ковырнула ложкой подостывшие консервы и сказала:

— Попробую. — А потом потерла лоб. — Но и ты попробуй тоже.

Керро встал, вышел в кладовую, откуда вернулся с несколькими листами бумаги и стилом.

— Тогда слушай сюда. За той дверью — туалет, а за той — запасы.

"Она с дерзким прищуром посмотрела в непрозрачные линзы очков:

— Если прописными буквами — разберешь? Или лучше печатными?

Собеседник усмехнулся:

— Пиши печатными и покрупнее.