Каждый твой вздох

И то же самое на всех снимках.

Она стала медленно листать досье в обратную сторону. И наткнулась на снимок, снятый во время матча в крикет. Тут ему было лет шесть, и бита казалась для него слишком большой, но он старался так, что маленькое личико было сморщено в гармошку.

– Он целиком сосредоточен на мяче, – заметил Грей.

Она хотела что-то сказать, но, передумав, покачала головой.

– Вы читали интервью со смотрителем здания пансиона во Франции, где одно время учился Митчел?

– Такие вещи меня не интересуют, – отмахнулся Грей.

 – А что вы там нашли?

– Месье Брике сказал, что Митчел несколько раз проводил Рождество с ним и его женой, а не с директором и его семьей. Позже он писал им, уже из другой школы, но жена месье Брике к тому времени умерла и сам он перестал отвечать на письма, – чуть не плача, объясняла Кейт. – Знаете, почему Митчел писал письма абсолютно чужому человеку, которому был не нужен?

– Понятия не имею.

– Видите ли, во всех закрытых школах для мальчиков считается обязательным два раза в месяц писать родственникам.

Ему просто больше некому было писать, – всхлипнула Кейт, но тут же с вымученной улыбкой добавила: – Знаете, после всего что я прочитала, трудно винить его за ненависть к Бартлеттам и желание отомстить. Поверьте, мне даже стало легче, оттого что я все узнала… хотя со мной поступили нечестно и непорядочно… но, может, он иначе поступить не мог, и причина была вполне достойная.

Грей грустно усмехнулся:

– Вы не прочитали самого главного. Несколько последних лет были для Уайатта сплошным триумфом.

В одной из этих папок есть журнальная статья о Ставросе Константиносе. Он назвал Уайатта своим левым кулаком.

– Своим… что?!

Перегнувшись через ее ноги, Грей порылся в папках и нашел статью, которую ранее показывал Лили Рирдон и Джеффу Сервантесу. Кейт пробежала ее глазами, и ее улыбка сразу погасла.

– Мне как-то проще видеть его мальчиком и молодым человеком, чем удачливым бизнесменом, – пробормотала она, отдавая ему статью. – И куда труднее простить удачливого умного человека, чем закрыть глаза на бессердечие мальчишки, росшего с богатенькими детишками и считавшего себя объектом благотворительности, не имеющего ни единой родной души в целом мире.

И, мимоходом подумав о том, что было бы неплохо выпросить у Эллиота фотографию Митчела, чтобы когда-нибудь показать сыну, Кейт потянулась к папке с фотографиями.

На самой первой был Митчел, в одиночестве стоявший на пристани Филипсбурга.