Казак в Аду

Два пушистых инопланетника, закреплённые туго в своих креслах пилотов ремнями безопасности, вершили так называемое «рубилово», а «месиловом» занимались наши главные герои, которых дружно швыряло в псевдохудожественной интерпретации от пола до потолка, от стенки до стенки, из угла в угол и так далее, кого куда чем угораздило…

Может быть, в первый (и дай бог, чтоб в последний!) раз за всё время своего знакомства Иван и Рахиль обнимались, хватались, падали друг на друга и стукались лбами без малейшего удовольствия.

Да ещё тощий эльф, произвольно разбрасывающий где попало свои несуразные конечности, тоже никак не добавлял сцене романтического флёра, а, наоборот, ухитрялся одновременно раздражать всех, поскольку поэтично ныл о своей Нюниэль, не затыкаясь! Кстати, на мой взгляд, хуже всех было именно ей, ибо, согласно устоявшемуся суеверию, эльфийская принцесса должна была икать не переставая…

— Док, ухожу на бреющем, — упоённо прорычал Ганс и бросил машину вниз, закрутив по спирали так, что едва не вырвало даже закалённого казака.

Но не успели они выровняться почти у самой поверхности дымящейся кратерами земли, как из засады ударил дружный залп! Бритоголовые дети Дэви-Марии-Христос, вопя и подпрыгивая, радостно палили по такой огромной и беззащитной мишени…

— Вынужденная посадка! Кажется, у нас что-то повреждено в двигателе…

— Им нужны только мы, — кое-как на полусогнутых ногах доковыляв до кресла Дока, объявил Иван. — Выпустите нас и улетайте, тарелка уйдёт на одном крыле.

Даю слово — погони не будет!

— Право, не знаю, мы с вами столько пережили, столько выпили…

— Таки не сомневайтесь, Ваня прав! — тонко, но твёрдо поддержала юная еврейка. — У вас, мужчин, все просто — с кем пили, с тем и полетели. Поплыли, поехали, понеслись, покатили, помчались и так далее… Но при чём тут буду бедная я? Выкиньте меня из вашей сугубо мужской компании, шо вам оно стоит?! Десантируйте меня навынос, а господин подъесаул увяжется сам, я так подозреваю…

— А как же научный эксперимент по размножению эльфа?

— Без моей блуждающей самки не сработает, — весомо вставил Миллавеллор.

 — Я прыгаю вместе со всеми. Если я разобьюсь о жестокую землю, полную лжи и бездушия, скажете ли вы моей возлюбленной, что я погиб с её именем на устах? И закопайте меня, как собаку в…

— С наслаждением! — хором пожелали Иван, Рахиль, Док и Ганс. Такого трогательного единодушия они не достигали ещё никогда.