Казак в Аду

Девушка демонстративно вышла из-за стола, подняла за шиворот красного, как наливное яблочко, подъесаула и, развернувшись спиной к противнику, шёпотом призналась:

— А третья причина, по которой я пошла на эту нетрадиционную для армии Израиля акцию, таки то, шо я всё ещё люблю вас, мой смущённый казак! Ой, мама, как же мне оно нравится, говорить вам всё это в лицо и видеть, шо у вас тоже пламенеют уши…

— Рахиль, я… — хрипло начал подъесаул, но еврейка быстро приложила пальчик к его губам.

Потом сдвинула брови, подняла левую, показала взглядом на «галил», дёрнула плечиком, пристукнула каблуками. Причём лицо у неё при этом было невероятно спокойное, а глаза буквально вопили: «Если этот рыжеусый шлимазл опять ничего не понял, то я напишу ему это слово гелевой ручкой восемь раз по лампасам!»

Иван Кочуев предпочёл кивнуть, топнуть ножкой, два раза пожать погонами и, вывернув под углом правую бровь, удерживать её, не моргая, с полминуты.

Его возлюбленная счастливо выдохнула и вернулась к переговорам.

— Таки мы в принципе на всё согласны. Но есть условие: я не ем свинину, поэтому кровь граждан суверенной Украины не пью принципиально! Вас оно ничем не покоробит? Можете посовещаться…

Бармен на секунду задумался. Вроде бы ничего противоречащего установленным упыриным традициям в речах девушки не было, но… видимо, такой прецедент им попался впервые, и все сгрудились, шумно обсуждая заданную тему.

Впрочем, недоумения разрешились быстро…

— Мы фоглафны!"

"— А я передумала, — широко улыбнулась госпожа Файнзильберминц, одновременно спуская курок. Длиннющая очередь из верной автоматической винтовки не умолкала, пока не опустошила весь магазин.

Взору обалдевшего казака предстала гора расстрелянных в упор кровососов…

— Грустно… Но с террористами действительно ведут переговоры только так!

— Это… низко!

— Ваня, я вас умоляю…

— Это подло! Ты обманула их, ты… и меня обманула!

— Ваня, таки не надо смешивать толстое с вкусным…

— Убивать исподтишка недостойно воина! — продолжал бушевать взбесившийся подъесаул.

 — Ты заговорила мне зубы словами про любовь, а сама только и думала… А я поверил! И кому, кому?!

— Опять антисемитские наезды… — опустила покаянную голову Рахиль.