Казак в Аду

Потом, наоборот, во все окна ударил ослепительный свет! Рычание сменилось жалобным визгом, клыкастые твари катались по чёрной земле, пытаясь зарыться и спрятаться, закрывая лапами морды и пряча глаза… Ошарашенные дети Дэви-Марии беспомощно опустились на колени, побросав оружие, а сама «живой бог» быстренько испарилась отовсюду, включая их знамёна и плакатики…

Прямо перед летающей тарелкой встала гигантская мужская фигура в строгом костюме-тройке английского покроя, в очках и с трубкой…

— Ой, мама, это що, Господь Бог? — едва не присела любопытная еврейка.

— Поднимай выше, — сипло ответил начитанный казак. — Это ж сам Толкиен!

Фразочка получилась едва ли не гоголевская, но била в самую суть. Даже и. о. Вельзевула, округлив оранжевые глаза, исчез в неизвестном направлении, связываться с тем, кому поклоняются миллионы, себе дороже…

— Прекрасная дева Нюниэль и благородный рыцарь Миллавеллор, я исполню ваше желание, — раздался мягкий, чуть прокуренный баритон.

Иван и Рахиль наперегонки бросились открывать люк, и оба эльфа торжественно, как на свадьбе, сошли на тропу, прямо в заботливые руки классика европейского фэнтези. Зрелище было упоительно красивым и невозможно трогательным…

— Вы были достойными героями, вы прошли все испытания, вы не предали друзей и не потеряли любовь! Чем я могу наградить вас? Доставить ли в Валинор, обетованную землю эльфов?"

"— Валинор… — еле слышно прошептала Вечно Рыдающая Принцесса, едва не подгибая ноги.

— Мы сами делаем наши мечты явью. — Тёплая улыбка тронула губы Профессора, и свершилось чудо…

На его ладони стояла стройная, восхитительно помолодевшая Нюниэль, лет восемнадцати от силы, в серебряном платье, с алмазным обручем на лбу. А высокий, подтянутый красавец-король в золоте и парче рядом с ней — неужели наш знакомый Миллавеллор? От переизбытка чувств юная израильтянка завизжала, как психованная, и пустилась отплясывать вприсядку вокруг остолбеневшего подъесаула.

— Милая… — Взяв принцессу за руку, бывший наркофилософ посмотрел в её лучистые глаза и произнёс: — Я буду любить тебя вечно, какой бы ты ни была и какой бы ни стала.