Казак в Аду

Счастливая еврейская девочка цапнула договор, положила его на обочину, прямо под оранжевыми глазами, и удовлетворённо отметила, что адскую бумагу мигом снесло в небеса концептуально направленным порывом несуществующего ветра. Раздался демонический хохот, и наших героев на время оставили вдвоём.

Всё ещё ничего не понимающая бывшая военнослужащая Израиля кругами носилась рядом, не в состоянии унять рвущиеся наружу эмоции. Она размахивала руками, шумно смеялась, грозила неизвестно кому автоматической винтовкой, категорически не понимая, почему её любимый подъесаул так упорно отказывается разделить с ней эту невероятную радость — ведь они «обули» нечистого на целых два года! А пять не семь, это вам любой математик с первого класса докажет на пальцах.

— Я… дура?! — неожиданно прозрела Рахиль, прильнув щекой к казачьей груди и чувствуя, как неровно бьётся его сердце. — Ваня, я сама… своими руками, продала вас… юридически, со всеми документами на вынос?! Я не… он же мне всё объяснил, таки это было выгодно! Два годи вычеркнуты, а там… я же всё делала правильно… Но я тут, а вы… уже не мой.

— Успокойся, не надо…

Поздно. Отважная израильская военнослужащая вновь безудержно ревела на просоленной гимнастёрке, и на этот раз не было в целом мире сил, которые удержали бы её от массированного самобичевания."

"— Я должна была за вас драться! Бороться, стрелять, кричать, слать ноты протеста, потому как вы продали душу из-за меня, а я вся вас люблю! Но я… как… не знаю кто, я пошла и сама принесла вам подписать вашу каторгу, как приличное трудовое соглашение! Я… предала вас ему! Я даже не поняла, как он это… как у него так ловко всё со мной… Я не хочу без вас, а он вас заберёт, на все пять ле-э-эт!!!

— Ой, горе луковое, да не кричи ты так, хочешь, поцелую?

— Таки нет! — заливаясь слезами, продолжала орать Рахиль.