Казак в Аду

Нюниэль нехорошо улыбнулась, подошла к нему почти вплотную и пристально посмотрела в глаза…

— Один шаг за черту, и мужчины выпустят стрелы. Когда ты погибнешь, они изберут мишенью твою девушку…

— А если погибнете вы?

— Моё место займёт следующий воин. Нас много. Скольких бы ты ни убил, рано или поздно твоя голова скатится к ногам того, кто возглавит общину чёрных эльфов…

— А… это… — несколько невпопад не удержался молодой человек. — Вас тут что, аллергия не мучает?

— Ты знаешь, нет, — неожиданно совсем другим тоном ответила принцесса.

 — То ли климат иной, то ли эльфы не те, свободно дышу носом — сама себе удивляюсь… тьфу! Я хотел сказать: умри цодлеп!

Отчаянный подъесаул только улыбнулся в усы: у Нюниэль были нормальные голубые глаза, без малейшего вкрапления черноты! Значит, не всё потеряно и надо суметь победить… Двигаясь по кругу, он как бы невзначай встал поближе к Рахили и, пользуясь моментом, прыгнул к любимой еврейке.

— Слушай, я хотел сказать, что… а, неважно! Давай я просто тебя поцелую?

— Не-э-э-эт!!!

— Ну… нет так нет, чего орать-то… — не успел даже толком обидеться казак, как две чёрные стрелы, свистнув у него над ухом, впились в дерево, чудом не задев пленницу.

 — Матерь Божья, заступница, что ж я из круга-то вышел?!!"

"От ещё двух стрел Иван увернулся, третью отбил шашкой, быстро забегая назад, на чётко очерченную территорию. Рахиль смотрела ему вслед, беззвучно матерясь, злая, как енот-полоскун при виде телеведущего с «Тайдом». Три стрелы торчали в стволе ёлки так близко, что она могла коснуться их бедром, а четвёртая намертво пришпилила ворот армейской куртки, едва не поцарапав шею.

Два сантиметра в сторону, и она бы уже захлёбывалась кровью, со стрелой в горле, только из-за того, что этот идиот так «вовремя» вспомнил о поцелуях…

Что ж, вышеозначенные правила игры соблюдались жёстко и честно. Едва молодой человек прыжком вернулся в круг, чёрные эльфийки тут же опустили луки. Вечно Рыдающая Принцесса, скинув плащ, замерла в картинной позе — в мини-юбке, с сияющим мечом в руках.

На лезвии клинка, ближе к рукояти, горели священные руны: «Нет бога, кроме Толкиена, а Питер Джексон пророк его!» Миллавеллор практически не дышал от восхищения, узрев любимую в таком сногсшибательном виде. Первые осторожные шаги поединщиков, первый пробный обмен осторожными ударами…

— Какие будут предложения? — быстро спросил казак, скрестив клинки и прижавшись к принцессе вплотную.