Каспар Фрай (авторский сборник)

Все тренировочное оружие – от тупых зазубренных секир и до двуручных мечей, было ровно расставлено вдоль стены, поскольку никакие стенные крюки этой тяжести не выдерживали.

Каспар переобулся в мягкие туфли, надел холщовую простеганную рубашку и решил начать разминку с шестифутового меча.

Первое упражнение было простым, и Каспар проделывал его на тренажере, называвшемся «каруселью». На «карусели» требовалось ударить по железке, имитировавшей меч противника, и тогда «карусель», совершив оборот, наносила неожиданно резкий и сильный удар закрепленным на цепи ядром.

Это упражнение помогало отработать быстрый отскок.

Поработав на «карусели» до первой испарины, Каспар перебросил меч в левую руку и продолжил занятия. Когда «карусель» ему надоела, он перешел к «граблям».

На «граблях» после удара по железной подставке требовалось не только уворачиваться от ядра на цепи, но и подпрыгивать, избегая удара по ногам шестигранной дубовой палкой, которая и называлась «граблями».

Примерно через час непрерывных упражнений Каспар, тяжело дыша и обливаясь потом, присел на скамью возле стены.

В этот момент в зале появилась Генриетта.

– Ваша милость, – строго произнесла она, – вы еще слишком слабы, чтобы махать вашими железками.

– Я больше не буду, – ответил Каспар. А затем уточнил: – Сегодня больше не буду… Я размял кости, и этого на сегодня довольно. Чем мы еще с тобой займемся?

– Вы должны принять ванну с травами, ваша милость.

– Ну что ж, я готов, – усмехнулся Каспар. – Теперь я буду принадлежать только тебе.

В ответ на эту шутку на щеках Генриетты появился румянец. Каспар знал, что его экономка влюблена в него.

Он неоднократно предлагал ей хорошее приданое, с которым она могла устроить свою личную жизнь, благо женихи в городе водились, однако Генриетта отказывалась.

Каспар считал, что в этом была и его вина. Еще на первом году пребывания Генриетты в его доме он пару раз просыпался в ее постели.

Сам Ратинер гордился тем, что ежегодно отправлял в деревню дюжину беременных служанок и набирал себе новых.

– Я уже настругал младенцев на две деревни! – хвастался он.

Однако в планы Каспара такие развлечения не входили. Он считал, что смешивать любовные шашни и работу нельзя.