Картина без Иосифа

Здесь же, возле церкви, за пределами деревни, единственным освещением служила полная луна, недавно выглянувшая из-за вершины Коутс-Фелла, и ее спутники звезды.

— Я бы с удовольствием закурил, — рассеянно произнес Линли. — Как ты думаешь, смогу я когда-нибудь бросить курить?

— Вряд ли.

— Что ж, утешил, дружище.

— Это чисто статистическая вероятность, соединенная с научной и медицинской вероятностью. Табак — наркотик. А от наркозависимости люди никогда полностью не излечиваются.

— Как же тебе удалось этого избежать? Ведь все мы украдкой курили после игр, зажигая сигареты в тот самый момент, когда пересекали мост и попадали в Виндзор, стараясь впечатлить себя, а также всех остальных, своей персональной, никотинной взрослостью.

— Полагаю, быстрая аллергическая реакция. Моя мать застукала Дэвида с пачкой «Данхиллс», когда ему было двенадцать. Заперла его в сортире и не выпускала, пока он не выкурил всю пачку. И нас всех посадила к нему.

— Курить?

— Смотреть. Мать была убежденной сторонницей наглядных уроков.

— Помогло?

— Со мной да. С Эндрю тоже. Зато Сид и Дэвид всегда находили особое удовольствие в том, чтобы досаждать матери, каким бы дискомфортом ни оборачивались для них последствия. Сид дымила как паровоз до двадцати трех лет. Дэвид до сих пор курит.

— Но ведь твоя мать была права. Насчет табака.

— Конечно. Но вот я не уверен, что ее методы воспитания были разумными. Доведенная до ручки, она становилась фурией. Сид считала, что все дело в ее имени.

— Вы чувствовали себя жертвами?

Сент-Джеймс продрог. Дул легкий ветерок, но спускающийся туман был морозным, ложился на кожу будто липкая и тяжелая ткань, просачивался сквозь мышцы и кровь до самых костей.

Материнский гнев всегда приводил его в ужас. В иные моменты она превращалась в Медею. Могла накричать, ударить и провинившегося обычно не подпускала к себе часами, а иногда и днями. Она никогда не наказывала без повода, однако по нынешним меркам считалась бы настоящим деспотом.

— Нет, — признался он, не кривя душой.