Карим. Против воли

— Что мне с тобой делать?

— Любить? — спросил мужчина на полном серьёзе, повергая меня в лёгкий шок.

Я вздёрнула бровь вверх и уставилась на чёрные глаза, пытаясь понять, какого ответа от меня ждёт этот взрослый, опытный мужчина. Любить его? В каком смысле?

— Не хмурься, — произнёс Карим, разглаживая подушкой большого пальца горизонтальные складки, образовавшиеся на моём лбу. — Идём есть."

"Отвечать мне так и не пришлось. Кажется, этого и не требовалось. Смутные сомнения пробрались в подкорку. Никогда раньше мы не были близки с другом старшего брата.

Не говорили по душам, не обсуждали серьёзные темы. Просто здоровались друг с другом, иногда обедали в общей компании или же встречались на каких-то торжествах. Но сейчас… внутри меня что-то щёлкнуло, будто поломался какой-то предохранитель или сгорела лампочка. Наши отношения с Каримом приняли новый характер и теперь я не знала, как правильно себя вести. Отрицать, что ничего не чувствую — это продолжать врать самой себе. Чувствую, очень… Мне сносит крышу наш бурный секс, а ещё мне нравится, как он целует, как трогает моё тело, как растворяюсь в его объятиях, забывая в этот момент обо всём.

Я поднялась с кресла. Подобрала с пола халат, который мне заранее принёс Карим. Закуталась в мягкую махровую ткань и затянула тугой узел на талии. Мокрую одежду пришлось отнести в корзину для стирки. Я даже порывалась запустить стиральную машинку, но Карим не позволил. Сказал, что утром всё постирает и высушит его помощница по дому.

Не стала сопротивляться. Это его крепость, его монастырь, а я здесь всего лишь временный персонаж.

— Так, — протянул Карим, открывая дверцу холодильника. — Есть какой-то суп, салат. Ещё стейк и… — зависла небольшая пауза. Карим приоткрыл пластиковую крышку на небольшом контейнере, сморщил нос и криво ухмыльнулся. — Творожная запеканка, но не рекомендую. Она странно пахнет.

— Дай, хочу запеканку, — я попыталась отобрать пластиковый контейнер, но ничего не получилось. Разница в росте больше двадцати сантиметров — серьёзное препятствие.

Карим просто поднял руку вверх, не давая мне возможности отобрать контейнер. — Уф, чудовище.

— Чудовище? Снова? — Карим шумно выдохнул. Демонстративно выкинул запеканку в мусорное ведро и, достав с верхней полки холодильника колбасу и сыр, начал делать бутерброды. — Люба, Люба… Придётся укоротить твой язычок.

— Извини. Я не хотела тебя обидеть, — сказала я, виновато потупив взор в пол.

Больше мы не говорили.