Карим. Против воли

— Врёшь, — возразил Карим.

— Нет. Не вру. Твоя мать умоляла меня, чтобы я избавился от Любы.

Карим ругнулся себе под нос отборным матом, а затем поднял руку вверх, целясь прямо в плечо Вагифа.

— Сын. Стой. Не стреляй, — Вагиф прослезился. Попытался подняться на ноги, но не смог. Так и остался сидеть на холодной земле, не ощущая ничего, кроме страха за собственную жизнь. — Ты не можешь меня убить. Я же твой родной отец, Карим.

— Мой отец давно умер.

— Не умер. Нет. Умер твой дядя, а настоящий отец — я!

Разряд тока прошёлся по телу Карима, когда Вагиф принялся убеждать в правдивости своих слов.

Старик всё рассказал. Как гулял по молодости с его мамой. Как она забеременела. Как обманным путём выдал её замуж за своего младшего брата. Всё рассказал. Даже признался, почему молчал все эти годы. Почему ни разу не заикнулся, что он — родной отец. Вагиф боялся. Боялся потерять семью, как и Карима. Никто бы не понял, а потому молчал все тридцать шесть лет. Зачем тогда сказал сейчас? Всё понятно. Надеялся, что это поможет остановить Карима. Поможет спасти ему жизнь.

***"

"Карим ехал за рулём ауди, ощущая, как по венам расползается яд. Он отравлял. Убивал всё человеческое отношения, которое когда-либо было к его родственникам. Не ожидал. Никогда не мог предположить, что получится вот так. Вагиф, Елена… Да как они посмели вообще? Кем себя возомнили? Ублюдки. Ненавидит. До конца жизни будет презирать этих людей. Никогда не простит. Даже в мыслях не подумает прощать!

Машина остановилась у ворот. Карим вышел из ауди, намереваясь поскорее попасть в дом, но только успел зайти во двор, как по спине пробежался леденящий душу холод.

Сдавило за грудиной. Сердце сжало стальными тисками. В голове образовался гул, а перед глазами всё заискрило, замелькало. Она. Любимая. Родная. Единственная. Стояла на крыше дома и смотрела вниз.

Кричать? Нет. Бежать. Бежать. Быстрее. Ещё быстрее. Только бы успеть. Только бы не напугать. Карим рванул в дом и, со всей скоростью, на которую был только способен, принялся миновать лестничные ступеньки, а затем — чердак.

Глава 63

Я стояла на крыше и смотрела на хлопья пушистого снега, падающие с неба настоящим серпантином. Январский ветер трепал мои волосы, развивая в сторону длинные пряди, а морозный воздух щепал лицо и забирался под одежду, отчего я звучно стучала зубами, кутаясь в шерстяной палантин. С высоты двухэтажного дома выглядело всё иначе. Казалось, сделай один шаг, и ты запаришь в воздухе, как та невесомая снежинка.