Карим. Против воли

Глава 42

— Вы куда? Вам нельзя сюда. Выйдете немедленно, — седоволосая женщина немного за шестьдесят отпихнула Карима в сторону и закрыла двери прямо перед его носом.

Карим негромко выругался, а затем медленно сполз по стенке вниз, присаживаясь на корточки. Схватился двумя руками за голову и, уткнувшись лицом в ладони, тихо всхлипнул, чтобы никто не слышал и не видел. Сколько не плакал? Да уже лет десять, не меньше, но сейчас, по всей видимости, пришло время выплеснуть эмоции именно таким способом.

Он просидел под операционной больше часа, когда раздалась трель мобильного телефона.

— У вас звонит телефон, — пронеслось откуда-то сверху и Карим оживился.

Кивнул головой прохожему и машинально достал из кармана брюк свой мобильник. Не глядя на экран, принял вызов, о чём сразу же пожалел, когда на том конце провода послышался голос Арса:

— Какого дьявола вы с Любой не берёте трубки? Я вам звоню уже битый час.

— Люба в реанимации, — тихо ответил Карим, ощутив, как внутри всё перевернулось от собственных слов.

Между мужчинами зависла пауза. Секунда, две, три… А потом Зарецкий снова заговорил, точнее заорал, да так громко, что Кариму пришлось убрать от уха телефон:

— Что с моей сестрой?

— Ей делают экстренную операцию.

— Это я понял. Ещё раз спрашиваю. Что с моей Любой? — снова дикий ор, из-за которого на этот раз у Карима задергался глаз.

— Внематочная беременность, — выдохнул Карим с некой болью.

— Беременность? Внематочная? Ты охуел?

Арсений разорался больше прежнего. Обвинял бывшего друга, не подбирая выражений. ""Гандон, ублюдок, дебил"" — кем только не был и это ещё мягко сказано. Карим молча слушал Зарецкого, ни разу не перебив. Всё так и есть: в том, что случилось с девочкой — его вина. Он же так сильно зациклился на идее сделать Любе ребёнка, что не додумался сначала пройти обследование и лишь потом планировать беременность.

Операцию завершили спустя час. К тому времени Зарецкий успел добраться до больницы и пару раз съездить кулаком по челюсти Карима прямо под дверями операционной. Разъярённые санитары выгнали мужчин взашей, а те, оказавшись на улице, продолжили выяснять отношения, но уже без рукоприкладства.

— Я же просил оставить мою сестру в покое.