Карат. Чёрное сердце

Его длинные, сильные, но изящные пальцы, которые только что были во мне, теперь скользнули по моим губам, заставляя их приоткрыться и впустить его. Снова.

Сердце стучало где-то словно в животе, разнося дрожь по влажной от пота коже с кусающими мелкими разрядами, когда казалось, что между нами скоро начнется гроза и молния засверкает в этих демонически темных глазах, где я видела собственное отражение – растерянное, открытое, обнаженное для него до самого нутра, с распахнутыми глазами и влажными прядями волос.

На моем языке расползался новый неведомый аромат из моего поражения и его крови.

Карат смотрел на мои губы так, словно сейчас в них заключалась вся его жизнь – не дыша, не моргая. Только кончики длинных черных ресниц подрагивали в такт сердцебиению.

- Нравится?  - выдохнул он хрипло, наваливаясь сверху сильнее и давая ощутить сполна его возбуждение, которое коснулось моего живота через ткань его влажных тонких брюк.

Он не ожидал услышать от меня ответов на свои вопросы, потому что все видел и замечал слишком остро.

Я была заворожена им, словно кролик удавом.

Впитывала в себя его вид в этой порочной грязной темноте, где Карат не побоялся ни лишних глаз, ни того, что о нас может узнать вся семья разом, не отталкивая от себя и не пытаясь сопротивляться, когда он коснулся моих губ своими, слизывая остатки наших ароматов, что сплелись в единую ноту терпкого ядовитого желания.

Я бы позволила ему больше.

Приоткрыла губы, вбирая в себя запах его возбужденного тела, и быстрый резкий вдох, словно в какую-то секунду Карат задохнулся, когда понял, что я пойду дальше, если только он сам этого захочет.

Но неожиданно он отстранился, прошептав хрипло:

-…в твоих венах течет истинная лава, детка. И рано или поздно она вырвется на свободу из плена ледяной крови.

Я тяжело сглотнула, не понимая ровным счетом ничего, когда Карат резко поднялся и скрылся в тени, словно все проходящее мне всего лишь приснилось.

Он ушел. Я знала это.

Чувствовала нутром.

Потому что если бы не заставил себя уйти, он бы не сдержался.

Я еще долго лежала в том положении, в котором Карат оставил меня – на спине, с неловко задранной майкой и приспущенными шортами – глядя в темный потолок и мелко дрожа телом, которое впервые познало такую сладость и яд, который затмил собой все на свете. Включая крик здравого смысла, приличий и тех устоев, которые в меня годами вкладывала Ночь, что заменила нам маму в нашем ледяном царстве.

…а ведь я всегда считала себя стойкой и смелой.