Карат. Чёрное сердце

Когда Грант стал изучать все папки и нашел некоторые записи про гипноз, то скромно и неловко поделился своей мыслью о том, что, возможно, мистер Робстон знал и видел гораздо больше, чем мы даже могли представить, до тех пор, пока его мозг не подчистили, как делали это с Мишкой и Ураном.

- …если есть шанс запрятать воспоминания глубоко под корку, то возможно есть шанс и вернуть их, как Элерт сделал это с Мишкой, -  осторожно проговорил Грант, поправляя на носу тонкую оправу очков, но быстро добавив, -  Мы можем только попробовать и не более! Я – не Элерт, и не обладаю такими знаниями о человеческой психике и методах манипулирования ею.

- Хуже все равно уже не будет, -  кивнул Карат, ставя жирную точку на обсуждении этого спорного вопроса, и открывая охоту на Робстона.

На самом деле мы даже не знали жив ли он.

И если жив, то в каком состоянии находится, а главное как его найти.

Карат был уверен, что мужчина жив. Вот только не распространялся на счет того, почему так думал.

- Каждый из нас старается внести вклад в общее дело, и не правильно обвинять в смертях тех людей его одного,  - хмурила брови Мишка, продолжая стоять горой за ухмыляющегося Карата перед Штилем, который пытался примирительно улыбнуться, и скорее закрыть этот вопрос, явно не воспринимая девушку серьезно. И очень напрасно.

- Мы тоже были там! Мы тоже все видели и не предотвратили пагубных последствий! Но я обещаю вам, что впредь мы будем действовать иначе.

Уверенность Мишки впечатляла. Как и то, что она встала на сторону Карата, что до нее делала пожалуй только Мия.

- Пагубных последствий не будет, потому что теперь с вами в городе постоянно будет офицер полиции, -  хоть и мягко, но категорично отозвался Штиль, прикрикнув в сторону коридора, -  Райли! Войди!

Кажется на этом была поставлена жирная точка.

Либо беды было не миновать, потому что глаза Карата полыхнули недобрым блеском, когда в коридоре раздались размеренные шаги, и я отступила на шаг назад, пропуская в гостиную молодого мужчину.

- Всем доброго вечера, -  проговорил он мелодичным голосом, с уважением и почтением кивая каждому из Беров, в том числе и Карату, который прищурился, окинув его тяжелым, изучающим взглядом, что мог сравниться разве что с рентгеном.

Нет, он не одобрял этого, и мне было заранее жаль парня, которого бросали буквально в жерло адского пламени.