Карат. Чёрное сердце

- Вспоминала меня, когда тебе было особенно приятно?

Карат двинулся полукругом, делая это настолько грациозно и слаженно, словно мы были в каком-то замысловатом чувственном танце, кружась, но не подпуская друг друга близко.

Я не собиралась отвечать, сосредоточившись только на том, как он двигался и приближался, чтобы ровно на это же расстояние двинуться в противоположную сторону, сохраняя дистанцию между нами.

- Шептала мое имя, когда пальчики были в тебе?

Я зарычала, видя шальную сверкнувшую улыбку и выпад Карата вперед, отскакивая от него, но не думая о том, что мои вещи он будет использовать для своих целей, ловко поймав меня брюками, словно в его руках было лассо, и резко дергая на себя.

Такого подвоха я не ожидала!

Готовая даже к рукопашному бою, но не к тому, что меня в буквальном смысле стреножат, я понимала, что не смогу так быстро вывернуться из удерживающих пут, чтобы отпрыгнуть от него, пошатнувшись и почти полетев вперед в руки довольного Карата.

Я снова была зажата между его полуобнаженным телом и деревом, чья кора впивалась в мою кожу, упрямо сжимая губы и совершенно не собираясь  мириться с тем, что он поймал меня.

- Я все еще жду ответа, детка, -  Карат склонился надо мной, не прижимаясь нагло дышащим жаром телом, но упираясь руками в ствол дерева так, что пути к отступлению были  отрезаны.

Он снова был слишком близко и явно готовился к продолжению истории, начатой в клубе, с чем я не собиралась мириться, вспоминая вдруг рассказ Ягоды о том, как она шокировала Янтаря в первую их встречу и выиграла себе время.

Не знаешь, как победить врага силой – используй смекалку.

Вот только я и без того была обнаженной, чтобы смутить или шокировать.

Да и потом, для такого как Карат нужно было определенно что-то более весомое, чем голая женская грудь.

На войне все методы хороши.

У Карата было слабое место: раненная нога….и я?"

"Не давая себе возможности задуматься над тем, что делаю, я подалась вперед, обхватывая его руками за шею и прижимаясь губами к его губам.

Пришлось встать на носочки и запрокинуть голову, чтобы дотянуться и не дать ему возможности опомниться, каким бы неловким и неопытным поцелуй не получился.

Сработало!

Карат просто опешил.

Я поймала собственными губами его судорожный выдох, ощутив, как порхнули его длинные ресницы, защекотав мои, но не позволила себе отстраниться, наблюдая сквозь пелену ресниц, как он закрыл блаженно глаза, словно падая с обрыва вниз, стремясь разбиться.