Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

"

"– Ты пойми одно, – убеждала она своего упертого любовника, – я из тех, кому глубоко начхать на общественное мнение, я всегда жила с тем, с кем хотела, и так, как хотела, не обращая внимания на то, что люди говорят. И если я хочу жить с тобой, то можешь быть кем угодно, я все равно буду с тобой, потому что люблю тебя.

Вот это последнее приводило Хохла в трепет, за эти слова он мог с крыши прыгнуть, рвануть один против толпы, только бы услышать их еще раз. Марине было странно иногда видеть его по-детски счастливое лицо.

Но она понимала, что он прав в главном – до встречи с ней в его жизни не было ничего хорошего. Да, деньги, да, разные возможности, да и бабы тоже, но такого, как с ней, не было ни с кем, и он отчаянно старался не потерять это, не упустить.

«…Черт, ну кого это несет в такую рань?» – пронеслось в Марининой голове, которую она с трудом оторвала от подушки, недовольно взглянув на часы, показывавшие половину восьмого. Но звонок исходил с тумбочки, там вертелся и блажил мобильник. Марина взяла его и, открыв крышку, взглянула на номер – ничего он ей не сказал о раннем абоненте, который рискнул здоровьем разбудить ее.

– Да, Коваль! – раздраженно проговорила Марина.

– Марина Викторовна? Это Младич, – раздался в трубке низкий, хрипловатый голос с легким акцентом. – Вы уже не спите?

«Идиот! Конечно, нет, раз ты меня слышишь!»

– Я не сплю, доброе утро, Мирослав Йожефович, – ответила она, подавив в себе острое желание послать его в недалекое эротическое путешествие. – Вы что-то хотели?

– Собственно, я приступаю к исполнению своих обязанностей, думал, что вы представите меня команде.

«Ну, блин, а как же! Принц датский! Представить я его должна!»

– Знаете, Мирослав Йожефович, на это существует директор клуба Николай Дмитриевич Коваль, а мое дело – обеспечить финансовую поддержку. Все остальное меня касается мало, – сообщила Марина, нашарив на тумбочке сигареты и закуривая. От щелчка зажигалки проснулся Хохол, молча забрал у нее сигарету и затушил ее в пепельнице, показав кулак.

 – Если я сочту нужным и возможным, то подъеду на тренировочную базу, но обещать не буду, у меня есть кое-какие дела. Всего хорошего, – и она шмякнула телефон на кровать, повалилась на подушку и накрылась с головой тонкой простыней. – Блин, совсем больной – звонить мне полвосьмого! Самоубийца!

– Так все равно пора вставать, тебя же сегодня Барон ждет, – напомнил Женька, целуя ее через простыню. – Давай, котенок, пойдем, побегаем, и все пройдет.