Капкан (не) любви (СИ)

Не верилось, что мужчина, который может позволить себе все, что пожелает, всерьез интересуется мной. Одно дело удовлетворение похоти и совсем другое — душевная привязанность. Я искренне полагала, что во мне нет ничего выдающегося, что способно его увлечь.

Андрей устроился в кресле и заговорил о моем падении. Оказывается, он позвонил в службу безопасности компании и велел начать расследование, цель которого — выяснить, как я упала."

"— Ребята уже опросили свидетелей, но все утверждают, что ничего не видели. Столько людей внезапно лишились зрения, — хмыкнул он.

Я разделяла его скепсис. Вероятно, те, кто хорошо ко мне относился — например, та же Дина — действительно ничего не видели. Так уж совпало. А остальные, если и заметили, кто меня толкнул, предпочли промолчать. Любовницы, как известно, приходят и уходят, а сын есть сын. Если, конечно, это он.

— Может, ты что-то мне расскажешь?

— Я слышала шаги за спиной и почувствовала толчок, но никого не видела.

Я все-таки рассказала о толчке, но раздумывала: озвучить ли свои подозрения? Доказательств у меня ноль.

В итоге про мальчика я промолчала. В конце концов, это работа службы безопасности — найти виновного.

Остаток вечера Андрей развлекал меня разговорами на нейтральную тему. Время пролетело быстро, и я не заметила, как уснула под его очередной рассказ. Когда проснулась, свет не горел, и комнату освещал лишь свет луны, проникающий через окно.

Хотелось пить, и я осмотрелась в поисках графина, но первое, что увидела — Андрея в кресле. Мужчина спал, вытянув ноги и сложив руки на груди. Голова склонилась на грудь, а прядь черных волос упала на лоб.

Вряд ли он уснул случайно. Для сна кресло слишком неудобное, не расслабишься. Нет, он намеренно задержался, чтобы провести эту ночь рядом со мной. Это так поразило меня, что я забыла о жажде.

Я пошевелилась, зашелестев одеялом, и Андрей тут же проснулся.

Андрей увидел, что я не сплю.

— В чем дело? — спросил он. — Тебе плохо?

— Нет, просто хочу пить.

Он налил воды и помог мне напиться, придерживая стакан у моих губ, а после вернулся в кресло.