Капер

За те деньги, что я выплатил за нее, весь персонал испанской тюрьмы устроил бы мне побег и лично бы проводил из Америки до Голландии.

Резиденция князя Оранского все еще была в монастыре святой Агаты, в гостевой келье на втором этаже. С жителями Фландрии отношения у него так и не сложились. Не нравятся им перевёртыши и бездарные полководцы.

Часто брюггцы или гентцы при встрече ехидно спрашивали князя Вильгельма:

— Вы уже кальвинист или еще католик?!

Или:

— Это правда, что вы опять победили испанцев?!

В свою очередь Вильгельм Оранский презрительно называл своих подданных самым испорченным народишкой во всем мире и бунтовщиками, которые куражатся, лишь покуда пьяны.

В наблюдательности ему не откажешь. При этом князь ни за что не хотел признавать, что каждый правитель достоин своего народа и наоборот. Самое смешное, что в двадцать первом веке Вильгельм Оранский станет национальным героем Голландии, белым и пушистым, точнее, оранжевым и толерантным. Будущие жители этой страны полюбят его также сильно, как нынешние презирают.

Теперь келью охраняли четыре немца-наемника в черных шлемах и кирасах, вооруженные короткими фальшионами. Поскольку Бадвин Шульц, сопровождавший меня, когда-то служил с одним из них, сразу завязал разговор, шум которого постоянно отвлекал меня во время беседы с Вильгельмом Оранским. На этот раз князь, одетый скромно и во все черное, наверное, встречался утром с отъявленными кальвинистами, общался со мной один.

Филипп ван Марникс выполнял в Генте секретную миссию, о которой не знали только гентцы, — пытался перессорить их, чтобы потом помирить и захватить власть в городе.

— Лавочники и ремесленники, быдло тупое и своевольное! — обругал их князь Оранский. — Хотят сделать меня номинальным правителем, своим слугой!

И ведь сделают! Я помнил, что королевская власть в Голландии станет всего лишь туристической достопримечательностью.

— Хорошо, что ты привез деньги, — сказал он уже спокойно.

Получение денег каждого человека делает мягче, добрее. — Теперь я смогу нанять новую армию, и командовать ею будешь ты. Хуан Австрийский теснит нас в южных районах. Надо его остановить.

— Остановить его можно, — сказал я. — Только нужно ли? Эти районы населены католиками, которые будут поддерживать испанского короля.

— Ты считаешь, что за них не стоит бороться? — спросил Вильгельм Оранский.