Капер

Роттердамские корабелы поспорили, перевернутся такой корабль при внезапном сильном порыве ветра или я действительно знаю о кораблестроении намного больше них? Корпус делали трехслойным. Внешний слой был из мореного дуба, пролежавшего несколько веков под водой. Рос он на берегу реки или озера, течение подмыло берег или ветер свалил великана, но дуб оказался под водой, где без доступа воздуха почти не гнил, и сердцевина стала твердой, как камень. Мореный дуб — одна из самых крепких древесин. Доски из него черные с серебристыми прожилками.

Подводную часть обшили медью, чтобы не обрастала и древоточцы не портили корпус.

Бронзовые пушки и карронады на корабль я заказал в Льеже — столице Льежского епископства. Оно являлось самостоятельной территорией и, в отличие от соседей, ни с кем не воевало. На него никто не нападал, потому что хорошее оружие нужно всем. Где нет войны, туда собираются мастера с беспокойных мест. Они специализировались в основном на ручном оружии, но и пушки делали бронзовые.

Получались у них лучше, чем у других. Говорят, благодаря формам для литья, которые делает очень тщательно, некоторые — годами. Пробовали льежцы изготавливать чугунные пушки по заказу великого командора дона Луиса де Рекесенс-и-Суньига, даже сманили английских литейщиков. Все изготовленные ими пушки взорвались во время испытаний. Видимо, дело не в мастерстве, а в металле, который в Англии лучше. Льежский предприниматель, взявшийся выполнить заказ, чуть не поплатился головой.

В конце января до нас дошло известие, что возле Жемблу испанцы в очередной раз в пух и прах разгромили оранжистов. Силы были примерно равны — по двадцать тысяч с каждой стороны, но у испанцев было больше артиллерии и две тысячи кавалеристов, которых у голландцев почти не было. Кавалерия и решила исход сражения.

— Мы отступали к Брюсселю, искали удобное поле для сражения, а испанская конница ударили нам в тыл, разбила арьергард и погнала его на нашу пехоту. Та сразу побежала, решив, что сражение проиграно.

Мы потеряли треть армии, — рассказал Ян ван Баерле, который спасся только благодаря хорошему коню.

Уверен, что наемная армия князя Оранского проиграла потому, что никто из ее солдат не верил, что испанцев можно победить на суше.

Постройка нового фрегата затянулась до середины июня, и денег на него ушло на треть больше, чем я предполагал. Зато, когда он был спущен на воду, я был счастлив и горд. Назвал его «Роттердам».