Каникулы бога Рандома (СИ)

— Вы что себе позволяете? — сквозь зубы процедила Ксения Озерова, всем своим видом показывая, что гости ей не по нраву. — У меня отец при смерти, племянница пропала, с… племянник едва на тот свет не отправился. А тут вы приходите и заявляете, что хотите обыскать мой дом? Только в присутствии полицейских, и никак иначе!

— Да не обыскать! — взвился Кузьма, оскорблённый таким отношением со стороны хозяйки. — А посмотреть. Вдруг без вашего ведома спряталась где! Телефон-то тут нашли! Значит, и она здесь!

— Мальчик, — проговорила Ксения с видом учительницы младших классов.

— Прекратите, — сказал Варфоломей и сделал,знак сыну, чтобы тот сел. — Я вижу, что по-хорошему вы не хотите. Ладно, будет иначе.

— Да не хочу я с вами ссориться, — устало проговорила Ксения Альбертовна и потёрла пальцами лоб, что сразу выдало её возраст, который она усердно скрывала.

Селивановы согласились. Варфоломей хотел ещё что-то сказать, но в этот момент в гостиную вошла прислуга с подносом и чайником. Была она страшна и уродлива. На её фоне даже Кузьма выглядел писанным красавцем.

Голова у неё была сильно склонена и слегка вывернута, лица почти не видно, в отличие от жёстких волос, торчащих над верхней губой, а выше них угадывался крючковатый нос.

Селиванов-старший аж скривился.

А вот сынок, видимо, страдал от спермотоксикоза, так как, проводив девицу взглядом, не отрывал его от пятой точки прислуги. А затем чуть ли не слюни ронял, когда она наклонилась с чайником и принялась разливать чай по чашкам.

— Надо же, — он размахнулся и шлёпнул девушку по заднице со всего маху. — Такую жопу рожей испортила!

Карма настигла Кузьму мгновенно. Девушка всплеснула руками, разгибаясь и огненно-горячий чай оказался на коленях и не только у младшего Селиванова.

— А-а-а! — заорал он от боли. — Твою мать! — и замахнулся на девушку.

Всё тот же кипяток, практически ещё не остывший, взвился в воздух и, словно кончиком кнута обвил запястье Кузьмы, обжигая его и оставляя взбухшую полоску покрасневшей кожи, где позже образуются волдыри. И эту руку он уже не смог сдвинуть с места. Словно её силач схватил.