Каникулы бога Рандома (СИ)

— Шпионишь за мной?

— Ты же помнишь, что проигрыш равен поражению в постели? — поинтересовался я, проигнорировав его вопрос. — Готовься, я тебя предупреждал!

— Да что ты мне всё угрожаешь! — Туманов-старший буквально бушевал. — Я сейчас отыграюсь и поеду домой в плюсе!

И тут я подумал, что действительно было бы неплохо дать ему отыграться. Деньги-то даже не его, а тётки. И вот ей-то я их и намерен был вернуть.

— Впрочем, да, — проговорил я с мрачной усмешкой, — твоя сексуальная жизнь уже давным-давно зависит от предпочтений твоих кредиторов.

— Не понял?! — Николай Григорьевич побагровел. — Ты на что это намекаешь?

Но я уже шёл за фишками с довольной улыбкой, играющей на губах.

* * *

Третьим, кроме меня и Туманова-старшего, против троицы постоянных игроков, сел мужчина лет пятидесяти с военной выправкой. Но о его боевом прошлом куда прямолинейнее заявляли шрамы, испещрившие всё лицо.

— Алексей Гагарин, — представился он, протягивая мне руку.

Остальные, собравшиеся за этим столом, его, кажется, знали.

Я пожал протянутую мне руку и отметил, что она невероятно сильна. Такое ощущение, что моя ладонь попала в клещи и её сжали. Но очень аккуратно, чтобы ничего не повредить. Возможно, так же мог приветствовать человека какой-нибудь кибернетический организм.

Я даже проверил на всякий пожарный, но нет, Гагарин был обычным человеком. Но чрезвычайно тренированным.

— Сына приучаешь? — съязвил Минеев, усаживаясь на своё место.

За его спиной стоял приказчик, а попросту говоря, слуга для всяких поручений.

Отец хотел что-то ответить на вопрос, заданный без уважения и приязни, а просто, чтобы походя уколоть. Но Игорю было не десять и не двенадцать. Он сам мог за себя ответить. Правда, у меня это получилось лучше.

— Тут, скорее, обратная ситуация, — произнёс я, глядя прямо в глаза хозяину клуба.

— Ну-ну, — лениво ответил на это Минеев, оглядывая меня высокомерным взглядом.

Мне было плевать. Совсем скоро всё изменится, и его глаза будут выражать недоумение. Это вообще моё любимое зрелище — наблюдать, как высокомерные люди теряют уверенность в себе."

"Я прикоснулся пальцами к бархатной поверхности стола, и знакомые мурашки удовольствия пробежали по спине. Сегодня я был на своём месте.

Сегодня мне было подвластно всё.